Тайны следствия раскроет ДНК

23 октября 2015 г. в 09:00

Автор: Марина Гусарова(все материалы автора)

Обозреватель "Нового Крыма" побывала в республиканском Экспертно-криминалистическом центре МВД по Республике Крым.

Дверь в эти помещения открыта, естественно, не всем. Экспертно-криминалистический центр МВД по Республике Крым – структура режимная. Здесь не допрашивают задержанных и не проводят очных ставок. Основная работа идет в лабораторной тиши, но зачастую именно она является одним из главных условий раскрытия громких дел.

Любезно согласившаяся стать моим гидом начальник отделения учета геномной информации Экспертно-криминалистического центра (ЭКЦ) МВД по Республике Крым майор полиции Елена Качечка здесь не новичок.

– Работаю тут двенадцать лет. Сначала была экспертом, потом – старшим экспертом, – поясняет она. – Сама же лаборатория ДНК существует с 2010 года.

– Елена Васильевна, сейчас на телевидении очень популярны сериалы "Нюхач", "След". Там работа экспертной службы представлена весьма увлекательно. А как все обстоит на самом деле?

– "Нюхач", "След" и подобные им сериалы – это, как говорится, виртуальная реальность, – улыбается собеседница. – В действительности экспертиза ДНК – процесс "негромкий", но требующий долгой и кропотливой работы. Мы, как правило, выезжаем на осмотр места происшествия преступлений тяжких, особо тяжких, а также сексуального характера. У нас есть криминалистическая выездная лаборатория – при осмотре изымаются объекты биологического происхождения – кровь, сперма, волосы. А с недавних времен еще и кости, скелетированные трупы – последствия преступлений прошлых лет. Материал это очень сложный, требующий серьезной работы.

– Какова суть самого процесса экспертизы?

– Если это кровь или буккальные эпителии (слюна. – Авт.), исследования проводить проще, они занимают дня два, если, конечно, материал не затронули гнилостные изменения. А полная экспертиза длится от двух недель до месяца. Но зачастую сроки приходится продлевать: материалов на экспертизу направляют очень много, а в лаборатории трудится всего пять человек.

– Бывают ли случаи, когда нужно провести экспертизу в минимальные сроки?

– Это делается по особому распоряжению руководства и касается особо резонансных преступлений. Как правило, в таких случаях экспертиза ДНК является одной из доказательных.

– Как в последнем случае, связанном с обнаружением тела человека, расстрелявшего сотрудников "скорой помощи"?

– Этот материал уже прошел экспертизу, он идентифицирован. В этом случае идентификация проводилась по зубам и костям. Наши сотрудники выезжали на осмотр места происшествия, там был скелетированный труп, объеденный животными, в том числе череп со вставными челюстями. По челюсти сын и опознал фигуранта этого громкого дела. На экспертизу к нам направили три зуба и фрагменты костей.

– А какие ткани идентифицировать наиболее трудно?

– Пожалуй, кости и мышечную ткань. И еще волосы. Идентифицировать их можно только при наличии луковицы. Исследование волос вообще достаточно трудоемкое – только в термошейкере они у нас находятся от шести до восьми часов.

– Вы отдельно упоминали преступления сексуального характера. Много ли фиксируется их сейчас в Крыму и какова роль экспертизы в их раскрытии?

 – Согласно российскому законодательству, преступлением считается не только изнасилование, но и предшествующие ему действия сексуального характера. Сегодня очень много экспертиз преступлений такого рода в отношении несовершеннолетних. В этом случае работы хватает – приходится идентифицировать всех неблагополучных граждан района, где произошло преступление. Дело это долгое, порой правоохранители пытаются направить нам до двух тысяч объектов исследования!

– Существует ли у вас определенная база данных людей с уголовным прошлым?

– Да. Согласно 242-му Федеральному закону, категория лиц, которые ставятся на учет, – осужденные и отбывающие наказание в виде лишения свободы за совершение тяжких или особо тяжких преступлений, а также всех категорий преступлений против половой неприкосновенности и половой свободы личности; неустановленные лица, биологический материал которых изъят в ходе производства следственных действий; неопознанные трупы. Если правоохранители хотят проверить какого-то определенного человека, они приносят нам его биоматериал, мы идентифицируем личность и генетический профиль, проверяя геномную информацию по Федеральной базе данных геномной информации. Бывает, проводим проверки на наличие родственной связи – порой это связано с неопознанными трупами без вести пропавших людей. Создание базы данных осужденных, отбывающих наказание за тяжкие и особо тяжкие преступления, – важная часть нашей работы. А сейчас по российскому законодательству хотят типировать и всех, кто находится в СИЗО.

– Наличие подобной базы данных реально помогает в раскрываемости преступлений?

– Конечно! Некоторые по десять раз сидят в СИЗО, и благодаря базе данных мы реально будем знать, за какое преступление человек уже был осужден. Материалы эти собираются централизованно, их направляют нам только после соответствующего распоряжения.

– Вы занимаетесь только генетической экспертизой?

– Есть у нас и другое направление – экспертиза исследования групповых антигенов. Сначала мы должны подтвердить, что принесенный нам для анализа материал действительно принадлежит человеку, а не животному. Затем с помощью ДНК-исследований начинаем сравнивать – могут они принадлежать данному гражданину или нет. Особо подчеркну: в заключении обычно указывается "может являться", "вероятно, является". В общем, предел – девяносто девять и девять десятых процента, но не сто!

– Какой аппаратурой вы пользуетесь?

 – Приборы, которыми оснащена наша лаборатория, – одни из лучших. Их изготавливает американская фирма Applied Вiosystems. Есть система автоматического выделения ДНК, Reаle Time PCR Systems 7500, определяющий концентрацию ДНК – есть она или нет и в каком количестве, амплификатор, увеличивающий количество копий участка ДНК и окрашивающий молекулы ДНК, чтобы потом на генетическом анализаторе получить генетический профиль, который индивидуален у каждого человека. Исключение в этом случае только одно – однояйцевые близнецы. Сейчас из России пришло новое оборудование – морозильная камера для хранения костных останков при температуре до минус сорока градусов, автоматическая станция дозирования жидкости, ультрафиолетовый бокс для стерилизации инструментов и гомогенизатор для измельчения костей. Все оно очень дорогостоящее.

Чтобы стать полноценным экспертом, надо сначала проработать года два, иметь представление о нашей работе, пройти стажировку в Москве. Потом люди возвращаются, пишут экспертизы, посылают их на рецензию. И только после этого получают соответствующее свидетельство, где четко прописано, какой именно вид экспертиз сотрудник может проводить. Через пять лет уровень квалификации нужно подтверждать снова. А если приходит новое оборудование, проходим стажировки на базе ЭКЦ МВД России в Москве, где собирают специалистов из всех регионов страны.

– Есть ли такие преступления, в расследовании которых последней инстанцией оказываетесь именно вы?

– Обычно оказываемся как раз первой инстанцией! Но, если нет почти никаких зацепок, мы, бесспорно, проводим те экспертизы, которые помогают раскрывать преступления. Кстати, сейчас количество экспертиз увеличивается буквально с каждым годом: с начала нынешнего года по настоящее время мы уже провели 204 исследования и 498 экспертиз.

 Следующий этап – мини-экскурсия по лабораториям центра.

– Вот это биоробот, – начинает показ Елена Качечка. – Здесь проходит выделение ДНК из фрагментов, изъятых при осмотре места происшествия. Самая первая стадия выделения ДНК очень важна, именно от нее зависит результат дальнейшей экспертизы. А это термошейкер. Вот небольшие центрифуги для охлаждения биоматериала – рассчитаны они на двадцать объектов. Рядом – водяная баня, а это дозаторы для жидкости…

 Переходим в другое помещение.

 – Запах тут специфический от трупных фрагментов, – морщится собеседница. – Вот бокс для стерилизации инструментов.

– А это что? – показываю на незнакомый прибор.

 – Reаle Time PCR Systems 7500, прибор, который дает информацию, присутствует ли ДНК в исследуемом объекте или его нет вообще.

– А что, может и не быть?

 – Может. Если ткани, кости хранятся неправильно или неправильно изъяты, в них могут произойти гнилостные изменения. К сожалению, с этим сейчас приходится сталкиваться довольно часто – биоматериал неправильно изымается, неправильно упаковывается. Если влажный вещдок упаковывают в полиэтиленовый пакет, ни о каком присутствии ДНК говорить уже не приходится. Только в бумажный конверт! Как видите, наша работа напрямую зависит от профессионализма экспертов, работающих на месте происшествия.

– В связи с этим вопрос: проводите ли вы соответствующие занятия для экспертов?

 – Нас всегда приглашают на совещания, конференции, стажировки, которые проходят в следственном комитете, в следственном управлении МВД. Рассказываем о нашей работе и студентам – в институте МВД, Крымском федеральном университете. Да и сами студенты приходят к нам – у молодежи большой интерес к нашей работе.

Добавлю, что аппаратура, которой оснащен ЭКЦ, сложна и весьма недешева. К примеру, автоматическая станция дозирования жидкости стоит пять миллионов рублей, а его более модернизированный собрат генетический анализатор – вообще двенадцать. Важная деталь: работать умные машины могут только после тщательной наладки, так что сотрудничество с сервисными инженерами здесь тесное и постоянное.

Но, конечно, самая совершенная машина – ничто без грамотного специалиста. Приходят сюда обычно дипломированные биологи или медики. И уже потом получают второе, юридическое образование. На мой последний вопрос "Какие качества вы считаете самыми главными в вашей работе?" Елена Васильевна отвечает исчерпывающе:

– Конечно, целеустремленность. И аналитический склад ума нужен обязательно! Далее – скрупулезность, доскональность, терпение. Ведь далеко не все получается с первого раза. Бывает, на изучение одного объекта уходит три дня, а с другим и месяц придется повозиться – проверять, обдумывать, анализировать. Экспертное убеждение – великая вещь, ты должен быть уверен, что сделал все возможное. Вот, опять вернемся к случаю с расстрелом станции "скорой" – девчонки мои эту экспертизу делали всю субботу и воскресенье!

Прощаясь, Елена Качечка показывает лист с черточками, которые мне, непосвященной, мало что говорят:

 – Пока не получишь этот график, успокаиваться нельзя. Вот такая наша работа – на первый взгляд, почти невидимая, но есть в ней азарт и даже кураж – потому молодежь и хочет работать у нас. Это творческий процесс!

Просмотров: 567





Новости по теме

Читайте также