"...Все праздники нигде не был, сижу всё дома и ем хрен"

25 декабря 2015 г. в 09:30

Автор: Алексей Васильев(все материалы автора)
Журналист "НК" навестил Чехова

Объявление для посетителей музея звучало зловеще: "...В соответствии с приказом № 75 от 22.11.2015 "о работе ГБУ РК "Дом-музей А.П. Чехова в Ялте" в период чрезвычайной ситуации в Республике Крым". В случаях долговременного отключения электроснабжения более чем на 30 минут ГБУ РК "Дом-музей А.П. Чехова в Ялте" будет закрыт для посетителей"... Угрюмый и говорящий документ эпохи. Говорящий о стойкости крымчан и о глупости тех, кто попытался нас согнуть. Словно про обезумевшего нашего соседа за перешейком, Чехов написал когда-то: "Не так связывают любовь, дружба, уважение, как общая ненависть к чему-либо".

"...Как можно меньше отличаться от всех"

В этом доме Антон Павлович провёл последние годы жизни. Переехав из Москвы в Крым вместе с сестрой Марией Павловной и матерью Евгенией Яковлевной, в конце 1898 года писатель купил в Ялте участок земли. На участке был разбит сад и по проекту архитектора Шаповалова построен дом. Друзья писателя вспоминали, что не всё устраивало Чехова в новом доме. А кто говорит, что гению легко угодить?

Зато круглогодично Чехов мог лицезреть по периметру своего сада – "антоновок". "Антоновки" в данном случае не яблоки – так называли романтических девиц, восторженных поклонниц стильного и модного писателя. Целая гвардия "антоновок" следовала за Антоном Павловичем повсюду, даже в Ялту помчались, бросив скучную Москву.

В 1902 году газета "Новости дня" писала: "В Ялте, где живет А.П. Чехов, образовалась... целая армия бестолковых и невыносимо горячих поклонниц его художественного таланта, именуемых здесь "антоновками". Последние бегают по набережным Ялты за писателем, изучают его костюм, походку, стараются чем-нибудь привлечь на себя его внимание и т. д. – словом, производят целую кучу нелепостей. Идеал этих безобидных существ весьма скромен: "видеть Чехова", "смотреть на Чехова".

Писателя тяготила такого рода популярность. По воспоминаниям современников, шумной славы и всего с нею связанного Антон Павлович очень не любил – например, нервничал, когда нужно было выходить на поклоны в театре.

Воспоминания об удивительном сочетании в характере Чехова общительности и открытости с "необычайной скромностью" проскальзывают практически во всех воспоминаниях о нем. Вот как, например, писал о Чехове его современник, прозаик Игнатий Потапенко: "Он был не из тех, что любят производить впечатление... Когда он замечал, что от него ждут и, что называется, смотрят ему в рот, он как будто старался как можно меньше отличаться от всех".

"...Не ешь всякого мусора вроде орехов"

Мы отправились "в гости к Чехову" не вдруг. Год литературы, объявленный в России, подходит к концу, а с кем его проводить, как не с Чеховым? А заодно и настроиться на встречу Нового года. К слову, Новый год Антон Павлович встречал в Ялте скромно, без купеческих размахов. И даже умудрялся первого января писать письма – любимой жене, дорогим друзьям, обожаемым издателям. О чём думал, что желал в новогодние дни писатель?

К. С. Станиславскому, 1 января 1903 г., Ялта:

"Дорогой Константин Сергеевич, с новым годом, с новым счастьем! Поздравляю Вас и Вашу семью и желаю успехов, здоровья, побольше денег и великолепного настроения. У меня все благополучно, я здоров, понемножку работаю, мать и сестра тоже здоровы. Целый день идет дождь. Пьесу начну в феврале, так рассчитываю, по крайней мере. Приеду в Москву уже с готовой пьесой".

Особо трогательными были письма Чехова к жене:

О. Л. Книппер-Чеховой, 1 января 1903 г., Ялта:

"С новым годом, с новым счастьем, милая моя актрисуля, жена моя! Желаю тебе всего, что тебе нужно и чего ты заслуживаешь, а главным образом желаю тебе маленького полунемца, который бы рылся у тебя в шкафах, а у меня размазывал бы на столе чернила, и ты бы радовалась".

Эх, не суждено было родить "милой актрисуле" желанного "полунемца". Детей у Чехова не было. Во всяком случае, от Ольги Леонардовны...

Не чужд был классик пропустить и рюмку-другую, причем не брезговал отечественным продуктом:

О. Л. Книппер-Чеховой, 5 января 1903 г., Ялта:

"Актрисуля моя, я здоров вполне, лучше и не нужно, только скучно, очень скучно по двум причинам: погода очень плоха и жены нет. И писать не о чем в письмах, жизнь истощилась, ничто не интересно в этой Ялте. Сейчас приехала m-me Бонье, рассказывает, как она поссорилась с
О. М. Соловьевой. Приходил Шаповалов (архитектор), приходил Лазаревский – одним словом, общество самое веселое.

Мы теперь пьем белое вино из Феодосии. Такого вина я привезу, чтоб было, что пить нам на даче. Привезу сразу бутылок двадцать... Храни тебя господь, мою родную. Целую тебя и обнимаю. Без тебя я не могу, имей это в виду".

О своей болезни Чехов писал своей жене легко, за между прочим... А ведь это была уже смертельная болезнь: жить писателю оставалось около полутора лет...

О. Л. Книппер-Чеховой, 7 января 1903 г., Ялта:

"Актрисуля, собака моя милая, Фомка, здравствуй! Дела мои хороши, ничего себе, только, представь, на правом боку мушка, и доктор велел положить дня на три компресс. Это у меня небольшой плевритик. Сплю я прекрасно, ем великолепно, настроение хорошее, а болезнь, о которой я пишу, пустая. Не беспокойся, Фомка.

Ты все ездишь в кондитерские и на сахарные заводы, а я все праздники нигде не был, сижу все дома и ем хрен. О том, как я встречал Новый год, уже было писано тебе. Никак не встречал. В пироге досталось счастье мне с тобой...

Щиплю тебя за шею, щекочу, балуюсь, обнимаю сорок раз и целую в грудку. Ах, собака, собака, если б ты знала! Если б ты знала, как я скучаю по тебе, как мне недостает тебя. Если б ты знала!"

О. Л. Книппер-Чеховой, 8 января 1903 г., Ялта:

"Милая Фомка, сегодня "Новости дня" пришли, не беспокойся, ничего не говори Эфросу. Здоровье мое прекрасно; согревающий компресс на мне, но треска в правом боку уже не слышу. Не беспокойся, мой дусик, все благополучно. С зубами я уже кончил, как и писал тебе. Про погоду тоже писал; она у нас скверная... Когда увидишь Горького, то поблагодари его от моего имени, что во 2-м акте его пьесы тебе нечего делать и что ты поэтому имеешь время писать мне письма. Я твои письма, как это ни покажется тебе странным, не читаю, а глотаю. В каждой строчке, в каждой букве я чувствую свою актрисулю. Все эти дни убирал и укладывал прошлогодние письма.

Ну, мордуся, обнимаю тебя и целую в лобик, в шею, в спину и в грудочку. Береги свое здоровье, не мытарься очень. Когда можно, лежи. Не ешь твердого, не ешь всякого мусора вроде орехов. Христос с тобой. Твой А.".

Последняя зима

Без жены в дождливой зимней Ялте Чехову было одиноко. Он искал любого повода приехать в Первопрестольную: "Милая моя начальница, строгая жена, я буду питаться одной чечевицей, при входе Немировича и Вишневского буду почтительно вставать, только позволь мне приехать", – "молил" он Ольгу Книппер.

Эти поездки не проходили даром для здоровья Чехова: Антон Павлович расплачивался за них "либо плевритом, либо кровохарканьем, либо длительной лихорадкой", очень изменился внешне. Но, несмотря на все проблемы с самочувствием, каждая поездка в Москву была для Чехова праздником.

Наконец, зиму 1903–1904 годов – последнюю в жизни Чехова – врачи разрешили провести ему в Москве. "Он радовался и умилялся на настоящую московскую зиму, – вспоминала Ольга Книппер, – радовался, что можно ходить на репетиции, радовался, как ребенок, своей новой шубе и бобровой шапке".

Но московская погода не могла не сказаться на здоровье Антона Павловича, в феврале он вернулся в Ялту – "в значительно худшем состоянии". Продолжал скучать по Москве: "Надумала ли что-нибудь насчет лета? Где будем жить? Хотелось бы недалеко от Москвы, недалеко от станции", – писал он. В апреле Чехов вернулся в Москву снова, но, простудившись по дороге, "получил резкое обострение, плеврит с необыкновенно для него высокой температурой, и немедленно по приезде слёг".

Блокада не помеха

...Гуляя по зимним, но еще не заснеженным дорожкам Чеховского дома-музея (самом крупном хранилище подлинных чеховских предметов в мире), физически ощущаешь присутствие писателя. Он здесь везде. Чеховским духом пронизано всё и вся, от билетёра до директора музея. И наш гид – ученый секретарь дома-музея Лина Титоренко не исключение: Лина Александровна словно одна из возвышенных чеховских героинь... Просто мистическое сходство. Но рассказывает наш провожатый о делах реальных, будничных.

По словам Титоренко, нынешняя международная блокада Крыма не смутила чехововедов: в этом году на традиционных чеховских чтениях в Ялте, несмотря на официальные предостережения своих МИД, побывали ученые из Франции, Японии, Великобритании, США.

Да и "рядовые" любители творчества писателя не забывают дорогу к ялтинской Белой даче писателя. "В этом году нас посетило более тридцати тысяч человек, – уверяет ученый секретарь. – Это приблизительно на три тысячи больше, чем в прошлом году".

На этих рекордах (если в данном случае уместно говорить о рекордах) музей останавливаться не собирается. Так, по предложению директора дома-музея Александра Титоренко, на базе Дома-музея Чехова в Ялте (в его состав сегодня, помимо Белой дачи, входят дача "Омюр" и дача Чехова в Гурзуфе) и музея Александра Сергеевича Пушкина в Гурзуфе создается Крымский литературный мемориальный музей-заповедник. Инициативу поддерживают и крымские власти, в частности председатель Комитета по культуре и вопросам охраны культурного наследия Государственного Совета республики Светлана Савченко.

Зачем Крымский литературный мемориальный музей-заповедник нужен республике вообще и нам в частности? Возможно, для того чтобы узнать что-то ещё о великих литераторах и... о самих себе. Ведь, как точно заметил Чехов: "Чем выше человек по умственному и нравственному развитию, тем больше удовольствия доставляет ему жизнь".

Просмотров: 702




Новости по теме

Читайте также