Тайны графа Ростопчина

15 января 2016 г. в 12:00

Автор: Игорь Азаров(все материалы автора)
190 лет назад умер тот, кто спалил Москву

...Весть о выступлении декабристов застала старого вельможу на смертном одре. "Ну, с французами мне все понятно: там сапожники захотели стать князьями, – дал свой комментарий умирающий. – А у нас, видимо, князьям захотелось в сапожники!"

27 декабря 1825 года инсульт превратил Ростопчина в беспомощного паралитика. Унять этот злой язык способна была только смерть. 18 января 1826 года граф скончался. "Известный в своё время государственный человек, считавшийся в числе первых политических голов", как его охарактеризовал скупой на похвалы Ключевский, Ростопчин умер – и унес в могилу тайны, которые по сей день не дают покоя не только историкам.

СУМАСШЕДШИЙ ФЕДЬКА

Фёдор Васильевич Ростопчин родился 12 марта 1763 года в Москве. Отец его, помещик средней руки, не мог похвастаться ни чинами, ни особым богатством, ни знатностью рода.

Фёдора же ожидали высокие посты, графский титул, почести, ордена и баснословное богатство. Начал он карьеру, как и сотни других дворянских недорослей, с военной службы, причём престижной – в знаменитом Преображенском полку. Но там юный Ростопчин не прижился. Он вообще с детских лет и до последних своих дней отличался резкой сменой настроений, вспыльчивостью, хвастовством, склонностью к сплетням, авантюрам и злословию. Все это сочеталось с блестящими актёрскими способностями, несомненным литературным даром и остроумием: в числе особых талантов Ростопчина стоит назвать его феноменальную память.

Оставив службу, наш герой отправляется в странствия по Европе. Он изучает математику в Берлине и философию в Лейпциге, заводит полезные знакомства и всюду, где бывает, приобретает книги, географические карты, картины, гравюры, экономя на обедах и нарядах. Путешествие – ещё и прекрасная языковая практика: Ростопчин блестяще владеет немецким, французским, английским и итальянским языками. Кстати, его записки о поездках по Европе, сейчас забытые, современники оценивали выше "Писем русского путешественника", автором которых был сам Николай Михайлович Карамзин!

Екатерининская Россия – империя грозно гремящих пушек. И Ростопчин вновь надевает военный мундир – во время осады Очакова молодого офицера замечает великий Суворов (в их характерах много схожего). Поздняя переписка Суворова и Ростопчина, мало известная широкой публике, представляет не только историческую, но и значительную литературно-художественную ценность.

В 1792 году Ростопчин получает чин камер-юнкера и начинает службу при дворе. Здесь у него есть влиятельнейшая покровительница, тётка жены – Анна Степановна Протасова, доверенная подруга самой государыни. Впрочем, особым "решпектом" у Екатерины II Фёдор Васильевич не пользовался: за шутовские выходки и длинный язык императрица припечатала его прозвищем Сумасшедший Федька. Особенно раздражала Екатерину близкая дружба Ростопчина с престолонаследником...

ПОДЛОГ?!

Внезапная смерть Екатерины Великой в ноябре 1796 года, воцарение Павла I, смена главных действующих лиц у подножия российского престола – все это выводит Ростопчина на совершенно новый уровень. За четыре года царствования Павла Петровича Фёдор Васильевич получил восемь орденов, 3000 душ крепостных крестьян, более 33000 десятин земли. Ростопчин становится генерал-адъютантом, руководителем почтовой службы империи и фактическим министром иностранных дел. В 1799 году император даровал своему фавориту титул графа. Ростопчину поручаются дела весьма деликатные – среди прочего и работа с личным архивом покойной Екатерины, а там было много интересного!

Так, наш герой обнаружил три записки Алексея Орлова – свидетельства последних дней низверженного Петра III. (Одним из первых вопросов, которые Павел задал, получив власть и корону, был такой: "Жив ли мой отец?")

Обстоятельства гибели Петра III были известны самому узкому кругу лиц.
Кое-кто даже полагал, что внук Петра Великого томится инкогнито в крепости или монастыре... Теперь же все окончательно прояснилось. В третьей записке Орлов сообщает Екатерине, что самолично удавил её несчастного экс-супруга. Но первые две записки (о состоянии заключённого в Ропше Петра III) нам известны в подлинниках. А третья – об убийстве – только в копии, снятой Ростопчиным. Подлинный документ якобы бросил в камин сам Павел I. Московский историк О. Иванов доказывает, что третьей записки Орлова не было вообще. Её сочинил якобы сам Ростопчин, чтобы опорочить графа Алексея Орлова-Чесменского и посмертно реабилитировать
Екатерину II. Странные доводы! Без ведома Павла Ростопчин ничего не стал бы делать. А Павлу было, собственно говоря, плевать на репутацию давно удалившегося от дел Орлова. Мать же Павел ненавидел, причём в этой ненависти доходил до подлостей – была, например, осквернена и уничтожена могила Потёмкина, а гордый Севастополь, детище Екатерины, велено было именовать Ахтияром...

Послание Орлова, где он признаёт свою вину в гибели Петра III, собственно говоря, слабо обеляет Екатерину II: конечно, она не давала приказа убить бывшего супруга, но верные псы кусают, даже не услышав грозного "Фас!".

Увы, мы уже никогда не узнаем, кто написал роковую третью записку – Орлов или Ростопчин. А жаль.

СОЮЗНИК НАПОЛЕОНА?!

Внешнеполитический курс Павла I базировался на союзе с Британией и Австрией против революционной Франции. Во имя этого союза переходил Альпы Суворов и освобождал Неаполь и Рим Ушаков. Союзники же вели себя вероломно, решая свои шкурные интересы ценой крови русских солдат и матросов. Суворов прямо писал об этом Ростопчину – руководителю российской дипломатии. Англия уже тогда проявила себя как самый коварный и ненадёжный союзник и как самый последовательный враг России. Ростопчин решился на поворот русской политики на 180 градусов!

"Россия как положением своим, так равно и неистощимою силою есть и должна быть первая держава в мире", – пишет граф Павлу, а император в восторге добавляет на полях: "Мастерски писано!"

Итак, 1 октября 1800 года первоприсутствующий в Коллегии иностранных дел граф Ф.В. Ростопчин предложил своему государю новую внешнеполитическую концепцию. Её смысл – раздел Турции (это следы "греческого проекта" Екатерины и Потёмкина), отказ от поддержки английских интересов и союз с Францией. Наполеон тогда был ещё только первым консулом, Франция была республикой! Павел наложил резолюцию, адресованную автору: "Апробуя (т.е. утверждая) план Ваш, желаю, чтобы Вы приступили к исполнению оного. Дай Бог, чтобы по сему было". В декабре 1800 года Наполеон и Павел I обменялись приветственными посланиями – дело шло к союзу. Павел готовился ударить по Индии и перекрыть английскую торговлю с Китаем.

Лондон не дремал: на свержение русского царя было выделено 2 млн рублей – деньги в те времена немыслимые! Проанглийская партия добилась в феврале 1801 года отставки Ростопчина. А Павел пал от рук заговорщиков в ночь с 11 на 12 марта 1801 года.

Биограф Павла I Алексей Песков резюмирует: "И точно мы никогда не узнаем, какой была бы история девятнадцатого столетия, если бы графу Ростопчину удалось исполнить свой потёмкинский проект, донским казакам омыть сапоги в водах Индийского океана, а Павлу Первому и Наполеону Бонапарту поровну поделить меж собой сферы влияния".

ПОДЖОГ?!

Ростопчин надолго оказался не у дел. Либеральные веяния начала царствования Александра I ему не нравились. Фёдор Васильевич примкнул к узкому кружку консервативных интеллектуалов (главную скрипку там играл Карамзин), который сложился вокруг сестры императора – Екатерины Павловны. Сестра имела огромное влияние на брата; злые языки говорили об их интимной близости – ложь, конечно.

Так или иначе, но Ростопчин вновь был замечен и осыпан милостями: стал обер-камергером, а потом – при переводе в военные чины – генералом от инфантерии. В 1812 году Александр I назначил графа генерал-губернатором Москвы ("главнокомандующим" Москвы, как тогда говорили). Именно Ростопчина вот уже два века обвиняют в поджогах, которые уничтожили древнюю столицу России, сданную Кутузовым Наполеону.

Михаил Илларионович, кстати, по отношению к Ростопчину вел себя некрасиво: на совет в Филях, где решалась судьба Москвы, её генерал-губернатора демонстративно не пригласили! Конечно, пылкий патриот Ростопчин потребовал бы отстаивать город любой ценой. Психологически понятно, что Федор Васильевич вполне МОГ отдать приказ о поджогах: с потерей Москвы он, вероятно, считал войну проигранной. Это объяснение привлекает своей простотой. А на деле было сложнее. Ведь ещё в начале наполеоновского вторжения Ростопчин писал Александру I так: "У нашего государства два могучих защитника – пространство и климат. Русский император грозен в Москве, страшен в Казани, непобедим в Тобольске". Значит, граф ПРЕДВИДЕЛ возможную сдачу Москвы французам?! Кстати, роль Ростопчина в событиях 1812 года, столь принижаемая советскими историками, пересматривается: всё-таки ему удалось осуществить эвакуацию из Москвы ценностей, архивов и госучреждений, он до последних минут находился в городе, воодушевлял всех москвичей, вселяя надежду на победу русского оружия...

Наполеон прямо назвал Ростопчина "поджигателем Москвы". Из 9158 домов Москвы уцелело 2626. Сам граф то принимал эти сомнительные лавры, то от них всячески открещивался – в зависимости от ситуации и обстоятельств.

КЛАД?!

Мы никогда не узнаем, как и почему в 1812 году сгорела Москва. Ростопчин и эту загадку унёс в могилу. До сих пор тайны графа, о которых мы писали, были из разряда сугубо исторических. Но есть ещё одна тайна, волнующая наших современников, весьма далеких от гуманитарных наук.

Под Москвой у Фёдора Васильевича было имение Вороново – настоящий дворцовый комплекс. Огромная библиотека, картины, статуи, принадлежавшие Ростопчину, представляли исключительную ценность. Тайна сокровищ графа до сих пор будоражит умы.

Ростопчин выехал из Москвы 2 сентября 1812 года. За его спиной пылала русская столица, из окна кареты генерал-губернатор видел отступающую русскую армию. 7 сентября главная квартира Кутузова расположилась в поселке Красная Пахра – в 15 верстах от Вороново. Оголодавшие солдаты готовы были разграбить ростопчинское владение. Кутузов общаться с графом не желал, а момент для эвакуации бесценных сокровищ был упущен.

17 сентября Ростопчин отправляет 1720 своих крестьян и дворовых людей под Липецк, в имение отца; русская армия отступает, 19 сентября Ростопчин принимает решение поджечь свой дворец. На воротах церкви он прибивает записку для французов: "Восемь лет я украшал моё село и жил в нём счастливо. При вашем приближении крестьяне... оставляют свои жилища, а я зажигаю мой дом: да не осквернится он вашим присутствием. Французы! В Москве оставил я вам два моих дома с убранством на полмиллиона рублей. Здесь же вы найдете один пепел".

Что подвигло графа Ростопчина на этот поджог? Страх перед обвинением в пожаре Москвы? Желание разделить общую с москвичами участь?

Исследователи задаются вопросом: а сгорел ли дворец в Вороново вместе со всем имуществом? Ведь крестьяне не могли увезти в Липецк мраморные и бронзовые статуи, мебель, сервизы, тысячи уникальных книг, картины, ковры, люстры. Легенда гласит: Ростопчин и его доверенные люди спрятали всё уникальное графское добро в глубоких подземельях имения, о которых давно ходили разные слухи.

Ростопчин оставался генерал-губернатором Москвы до 1814 года, со всех сторон от него требовали возмещения убытков. Об извлечении на свет собственных сокровищ речи идти не могло. В 1815 году граф уехал за границу и вернулся в Россию незадолго до смерти, в 1823 году. Его наследники в подземелья не спускались.

Попытки исследовать подземелья в Вороново предпринимались в 1978–1983 годах (см. "Совершенно секретно", № 4, 2001 год). В 1983 году некий В. Малеев из Киева пытался исследовать территорию ростопчинской усадьбы методом биолокации, он составил карту подземных лабиринтов... Но тайна до сих пор не раскрыта. Быть может, Ростопчин всё-таки ничего и не прятал? Кто знает...

P.S. А пресловутая "крымская привязка"? Извольте-с!

Дочь графа Ростопчина, Наталья Федоровна (1797–1866), была… нашей крымской губернаторшей. Точнее – супругой Таврического губернатора, героя Отечественной войны 1812 года Дмитрия Васильевича Нарышкина (1792–1831), занимавшего сей высокий административный пост в 1823–1829 годах.

Именно губернаторша Наталья Федоровна в 1824 году приобрела у вдовы знаменитого естествоиспытателя
П.С. Палласа имение Каролиновка – в районе КФУ. Замечательный особнячок Нарышкиных (он сейчас известен по имени более позднего владельца, графа М.С. Воронцова) в парке "Салгирка" – одно из самых примечательных зданий крымской столицы.

И это не всё. Наталья Федоровна Нарышкина, урожденная графиня Ростопчина, достойна нашей благодарной памяти ещё и потому, что благодаря её заботам и покровительству на учёбу в Академию художеств был зачислен совсем ещё юный Ованес Гайвазовский – будущий великий маринист И.К. Айвазовский. Непостижимы лабиринты русской истории: граф Ростопчин – пожар Москвы – тайны графских подземелий – Наталья Нарышкина – "Салгирка" – Иван Айвазовский…

Скажите, как можно не любить историю?

Просмотров: 947




Новости по теме

Читайте также