В коридоре Смольного. 80 лет назад был убит С. М. Киров. Часть 1

5 декабря 2014 г. в 16:29

Автор: Игорь Азаров(все материалы автора)

Выстрел в затылок

"Первого декабря 1934 года в Ленинграде коммунист Николаев застрелил секретаря ЦК ВКП(б) Сергея Мироновича Кирова. Вот, пожалуй, и все, что есть достоверного в этой истории, – писала 01.12.04 "Независимая газета". – Остальное – результат пластичности литературного жанра, известного как "историческая наука".

Во многом принимая и разделяя ироничное отношение автора этих слов к "исторической науке", позволю себе для начала привести только сухие факты. Об их интерпретации поговорим чуть позже.

Итак, в 16.00 1 декабря 1934 года лидер ленинградской организации ВКП(б) Киров вышел из дому. Вечером ему предстояло выступление в Таврическом дворце на собрании партактива, и заходить в обком Сергей Миронович в тот день вроде бы не собирался. Никто не мог предполагать, что Киров перед партактивом заедет-таки в Смольный. Погода была неплохая, Кирову захотелось немного прогуляться. У моста Равенства его догнала заранее вызванная из гаража машина. В Смольный Киров зашел ориентировочно в 16.30. Леонид Николаев, его убийца, ошивался в обкоме еще с обеда. Их встреча была случайной. Оперативник Борисов, сопровождавший шефа, отстал, и Николаев оказался за спиной Сергея Мироновича. Коридор третьего этажа был пуст – шло совещание у второго секретаря обкома Чудова. К нему в кабинет вроде бы и направлялся Киров. Николаев выхватил из кармана пальто револьвер и выстрелил – Сергей Миронович был убит первой же пулей. Николаев пытался выстрелить себе в висок, но работающий в коридоре электрик Платич швырнул ему в лицо отвертку, и самоубийства не получилось. "Я отомстил! Я отомстил!" – выкрикнул Николаев и грохнулся в обморок.

В момент первого выстрела на часах было 16.37. Подоспевший Борисов и партработники, выбежавшие из кабинета Чудова, увидели двух лежавших на полу мужчин – лицом вниз уже мертвый Киров и на спине, с раскинутыми в стороны руками – отключившийся Николаев. Ему еще предстояло пройти все круги ада.

 

Отступление первое. Личное

Автор этих строк рос во времена идеологические. Конечно, до особо фанатичного кретинизма уже не доходило, но советский школьник обязан был читать пионерские издания, и его вполне могли спросить: "А что, деточка, ты читал о Ленине, о пионерах-героях, о большевиках?" И у партийных пап и мам вполне могли быть неприятности, если оказывалось, что их чадо ничего такого в руки не берет. Естественно, время от времени родители обращали мое внимание на идейное чтение, впрочем, вполне деликатно. Так попала мне в руки книжка "Мальчик из Уржума" – о детстве Кирова; уж не спрашивайте фамилию авторши – Голубева, кажется. Я книжку честно прочитал – и ничего не запомнил! "Маугли", "Тома Сойера", "Гулливера", даже "Павлика Морозова" запомнил, а "Мальчик из Уржума" – ничего, ни общей линии, ни деталей: глухо. И при моей-то памяти... Уже теперь я понимаю, что авторша положила перед собой "Ваньку Жукова" Антона Палыча и "Детство" Алексея Максимыча и попыталась накропать нечто "в том же духе" – но не пошло. Не хватило ни таланта, ни материала. Получилась пустота. Весь Киров – это миф и пустота...

 

Несчастный Николаев

О Кирове – разговор впереди. А что же Николаев, убийца? Что мы о нем знаем? Все, кто писал об этом человеке, даже те немногие, кто писал о нем с сочувствием, в один голос подчеркивают физические и психологические несовершенства Леонида Васильевича: до семи лет не мог ходить, слабенький, рахитичный, крохотного росточка, психованный, школу закончить не смог... Но как-то я увидел фото Николаева – и просто прозрел: да, он был мал ростом, слаб и истеричен, но... довольно миловиден!

Родился Николаев в Петербурге в 1904 году, рано остался без отца; мать, уборщица в трамвайном парке, отдала сына в обучение к какому-то кустарю. В 1924 году Леониду улыбнулось неверное счастье: он женился на эффектной латышке Мильде Драуле, которая была старше супруга на три года. А с работой не везло: не хватало ни образования, ни пробивных качеств, ни трудолюбия. Закончилась его причудливая служебная карьера совсем плохо: в апреле 1934 года Николаева выгнали с работы и исключили из партии. В мае, правда, в партии его восстановили, хоть и со строгим выговором. А работы он так и не нашел, сидел на шее у Мильды. Впрочем, ему на этой шее вполне комфортно сиделось.

 

Террор и аргументы

Традиционно считается, что гибель Кирова открыла путь "большому террору". Это, конечно, заблуждение: большевистский режим был террористическим с самого своего первого дня. После 1934 года "карающий меч революции" кромсал уже не "чужих" – дворян, буржуазию, духовенство, интеллигенцию, казачество, а "своих" – партийную и военную элиту, тех, кто сами были властью, но не удержали ее. Именно после 1934 года Сталин стал абсолютным и единоличным диктатором, хотя вся полнота власти была в его руках гораздо раньше – он теперь не просто отстранил конкурентов, он их уничтожил. И мы до сих пор не знаем главного: виновен ли Сталин в смерти Кирова? Самое любопытное здесь, как мне представляется, то, что одни и те же факты, одни и те же документы дают возможность делать противоположные выводы.

Так, Юрий Жуков, доктор исторических наук, утверждает: убийцей Кирова Сталин не был. А Юрий Орлов, доктор юридических наук, уверен в обратном: Кирова убили по указанию Сталина. Читаешь Жукова – соглашаешься с его аргументами. Читаешь Орлова – его доводы кажутся весомыми и убедительными... А фактаж все тот же, интерпретации только совершенно разные.

 

Фаворит

Сергей Миронович Киров (собственно, Костриков) родился 15 марта 1886 года в городке Уржум Вятской губернии. Рано осиротел. Мыкался по приютам. Ничего примечательного в детстве, отрочестве и юности "мальчика из Уржума" мы не найдем. Ни в популярном биографическом словаре "Империя Сталина" Константина Залесского, ни в энциклопедическом биографическом словаре "Политические деятели России. 1917" мы при всем желании не обнаружим в ранней биографии Кирова каких-то особо ярких, героических страниц. Он рано пристал к большевикам, но никакой существенной роли в их среде не играл.

Как агитатор и политический лидер Киров проявил себя на Кавказе (такая, например, строка из биографии: "С 29.05.1920 полпред РСФСР в Грузии, готовил свержение правительства" – Грузией тогда управляли местные меньшевики). С июля 1921 года Киров был секретарем ЦК КП(б) Азербайджана, в том же году его избирают кандидатом в члены, а с 1923 года он уже член ЦК РКП(б). Ориентируется на Сталина. Освободив Ленинград от Зиновьева, Сталин в 1926 году (не без труда!) сажает Кирова на Питер – первым секретарем Ленинградского обкома и горкома одновременно. В 1930-м Киров становится членом Политбюро, в 1934 – секретарем ЦК ВКП(б). Но это только внешняя сторона дела.

Обаятельный и почтительный (политически совершенно нулевой) Киров очень нравился товарищу Сталину, диктатор считал Кирова своим другом. Хотя бы потому, что без поддержки Сталина сам Сергей Миронович не значил ровным счетом ничего. В 1924 году Сталин дарит Кирову свою книгу "О Ленине и ленинизме" с пронзительной надписью: "Другу и брату любимому от автора". Если бы такое написал Луначарский или Бухарин – можно было бы всерьез не принимать. А Иосиф Виссарионович цену словам знал. В Ленинграде, кстати, Кирова приняли холодно. В 1929 году ленинградская организация большевиков (одна из крупнейших в стране) выразила сталинскому назначенцу недоверие. Было заявлено, что Киров – "не настоящий большевик". Только личное вмешательство Сталина дало возможность уладить конфликт. Киров был силен, потому что был силен Сталин. Троцкий совершенно справедливо именовал Сергея Мироновича "серой посредственностью" и "средним болваном" Сталина. Прохладно отзывался о Кирове и Молотов – уже дряхлый старик, лишенный власти. Феликс Чуев, странный человек, ходивший за доживающим свой век Вячеславом Михайловичем по пятам и фиксирующий каждое его слово, записал, например, такую фразу: "Киров был больше агитатор. Как организатор он слаб <...> он и сам на первого не претендовал ни в какой мере. Он мог работать, но не на первых ролях. Первым его бы не признали, я прямо вам могу сказать, особенно ответработники..." (см. Феликс Чуев, "Молотов. Полудержавный властелин"). Именно это отсутствие претензий на первенство, вечное послушное "ученичество" и нравились Сталину.

 

Отступление второе. Интимное

В мемуарах Генриха Гофмана, личного фотографа и друга Гитлера, читаем такое: "Сам Гитлер до ужаса боялся оказаться в смешном положении. <...> Он был очень застенчив в том, что касалось наготы. Не в сфере искусства, где он ее приветствовал, но в отношении собственной персоны". Комплексы Гитлера по-человечески понятны. Еще более поводов комплексовать было у товарища Сталина – сросшиеся пальцы на ноге, висящая плетью усыхающая левая рука... И Гитлер, и Сталин считали себя личностями исключительными, слабые свои стороны они скрывали мастерски. Так вот, Сталин ходил с Кировым в баню – не стеснялся обнажаться перед младшим другом. И это для человека думающего говорит о многом. Предельный уровень доверия!

Несомненно, Сталин был привязан к Кирову. Мог он отдать на заклание лучшего друга? Иосиф Виссарионович – человек страшный, его мораль, его политическая психология патологичны. Да, следует признать, что Сталин мог пожертвовать лучшим другом. Но мог – не значит еще, что пожертвовал...

 

Миф о XVII съезде

Факт особых отношений между Кировым и Сталиным отрицать глупо, никто его и не отрицает. Гнев диктатора, его разочарование фаворитом объясняют событиями, развернувшимися в апреле 1934 года на XVII съезде ВКП(б) – "съезде победителей". Однако нет никаких документальных подтверждений того, о чем речь пойдет ниже.

Съезд тайным голосованием избирал ЦК партии. Но это была только видимость демократии: список членов ЦК составлялся заранее, и избранным считался тот, кто набирал более половины голосов. Якобы при тайном голосовании против Сталина было подано 270 голосов из 1225. Формально диктатор был избран, но огласить такой результат – ?! Каганович, глава счетной комиссии, бросился к Сталину. Решено было официально считать, что против Иосифа Виссарионовича было подано лишь три голоса. Гневу Сталина не было предела: с трибун лился сплошной елей, а голосование дало столь неожиданную арифметику. Таких вещей вождь не прощал. Но и это не все. Группа "старых большевиков" во главе с Борисом Шеболдаевым (по версии

Н.С. Хрущева) предложила Кирову сместить Сталина и занять его место. Сергей Миронович не только решительно отказался, но и рассказал обо всем "вождю и учителю". И якобы этим выкопал сам себе глубокую могилу – Сталин признал в нем соперника!

Психологически вроде бы все убедительно. Но и история с голосованием, и история с предложением Шеболдаева, которые сейчас воспринимаются как факты, – только версии. У них единый источник: Хрущев и его окружение. Мы можем верить, но можем и не верить. Еще раз предоставим слово Молотову (по записям Ф. Чуева): "Киров – слабый организатор. Он хороший массовик. И мы относились к нему хорошо. Сталин его любил. Я говорю, что он был самым любимым у Сталина. То, что Хрущев бросал тень на Сталина, будто бы тот убил Кирова, – это гнусность".

 

Окончание следует.

Просмотров: 304



Новости по теме

Читайте также