от Буревестника до Стармуда 80 лет назад скончался "великий пролетарский писатель"

от Буревестника до Стармуда
80 лет назад скончался 'великий пролетарский писатель'

21 июня 2016 г. в 13:14

Автор: Игорь Азаров(все материалы автора)

Совершенно очевиден тот факт, что ни единый из русских классиков (а перед нами не Павленко, не Панфёров, не Киршон, а действительно "матёрый человечище") не был так очевидно и унизительно девальвирован, как Максим Горький. С Сокола и Буревестника слезла фальшивая позолота. Конечной точкой его развенчания оказался очень узнаваемый и очень жалкий образ Стармуда (т.е. Старого мудреца, не подумайте, Бога ради, иначе!) в ядовитейшей повести Ф. Искандера "Кролики и удавы".

Чего уж там, открываем книгу К. Залесского "Империя Сталина. Биографический энциклопедический словарь" и читаем: "… с крахом СССР популярность Г. сошла практически на нет". Глупо с этим спорить.

Коллекция эпиграфов

"Горький мог, разумеется, изменить своё мнение о советах и их правлении. Вот если бы сказал он им "осанна!" и с осанною этою избрал бы бедность и безвестность, то пришлось бы над его судьбой задуматься. Но ему заплатили хорошо... Доллары, особняк, вино, автомобили – трудно этими аргументами защищать свою искренность".

Борис Зайцев, из очерка 1932 года

"… если бы даже Горький не умер своей смертью, с точки зрения большевиков, его всё равно следовало бы убить. <…> Он в одном лице был грешащий и кающийся буржуазный гуманист и непоколебимый пролетарский защитник. В нём одновременно жили и Уж, и Сокол. А неумолимая эпоха требовала говорить только "да" и "нет".

Николай Добрюха, "Аргументы
и факты", № 13, март 2008 г.

"То, что он мог дать Сталину, он уже дал. Мёртвый Горький автоматически превращался в союзника, а за живого никто поручиться не мог. <…> Горького надо было скорее канонизировать, объявить лучшим сталинским другом, советским святым, и сделать это раньше, чем он мог что-нибудь натворить".

Аркадий Ваксберг,
"Гибель Буревестника"

"Горький оплёвывал Ленина. Оплёвывал в печати Ленина. Нигде не найдёшь, как это было напечатано Горьким, хотя есть Полное собрание сочинений. Стараются скрыть, неловко… Горький пил порядочно… Стал хорошим советским человеком. Мог бы и скатиться. Очень даже".

Из беседы Вячеслава Молотова
с поэтом Феликсом Чуевым,
14 января 1975 г.

"Неизмеримая историческая заслуга Горького в том, что в эпоху решающей схватки рабочего класса с капитализмом он своими художественными произведениями приобщал к революционному сознанию широчайшие массы читателей; в том, что и своими художественными произведениями, и своей публицистикой, и прямой организаторской и революционной работой он укреплял боевое сознание масс в борьбе за победу коммунизма".

Илья Груздев, биография М. Горького
в серии ЖЗЛ, 1960 г.

"Если правда, что Горький умер насильственной смертью, получается – сама жизнь дописала финал его знаменитой пьесы "На дне": Луку убил получивший государственный чин босяк Сатин".

Любовь Калюжная,
 очерк о Горьком в книге
"100 великих писателей", 2000 г.

Гуманист и спекулянт

События 1917 года глубоко потрясли Горького. Одно дело славить из уютного жилища всех этих "соколов" и "буревестников", другое дело наблюдать, что они, получив власть, творят. Сам он к тому времени жил барином, давно вырвался из маргинальных слоёв, "окультурился", слава его была действительно велика. Злым, жестоким, кровожадным Горький не был от природы, а как человек, имевший счастье общаться с Чеховым и Толстым, он не мог не ужасаться любому насилию.

Уже знакомый нам Илья Груздев, официальный биограф Горького со сталинских времён, своего героя критикует: "А после Октябрьского переворота Горький стал центром жалоб и сетований. Воровство, грабежи, самосуды и погромы винных погребов, – каждый посетитель приносил свою версию того или иного происшествия. Алексей Максимович воспринимал всё это без перспективы, непосредственно, как говорится, "в лоб".

Чудовищный, если серьёзно вдуматься, текст. Какая уж тут "перспектива"? Дикие, пьяные, озлобленные люди, крушащие всё вокруг, гадящие в вазы Зимнего дворца и кромсающие штыками полотна Серова и Репина – да ведь это цветочки. Это ещё толпами не стреляли…

"Горький приводит получаемые им письма о спекулянтах в деревне, рассказывает об аграрных волнениях с разорением культурных ценностей (библиотеки), о воровстве у знаменитой артистки
M. Н. Ермоловой, о том, что в Феодосии солдаты торгуют людьми: привозят с Кавказа турчанок, армянок, курдок и продают их по двадцать пять рублей за штуку, – все панические слухи, которые сеяла буржуазия, всё слагалось у Горького в статьи", – сетует высокоидейный Груздев.

Конечно, Горький был глух и слеп, жил одними только злокозненными сплетнями, а сам вокруг ничего не видел и не слышал.

Стоит ли удивляться, что горьковское издание "Новая жизнь" с личного разрешения Ленина было запрещено уже 16.07.1918 года? Так это ещё долго терпели!

Когда начали "забирать" и "стрелять", Горький пришёл в ужас. Ему многим удалось тогда помочь, это неоспоримый факт.

Владислав Ходасевич свидетельствует: "У него просили заступничества за арестованных, через него добывали пайки, квартиры, табак, писчую бумагу, чернила, вставные зубы для стариков и молоко для новорождённых..."

Пока речь шла о чернилах или вставных зубах, видимо, что-то удавалось…

Просит, к примеру, Горький пощадить великого князя Николая Михайловича, крупного историка, и слышит от Ленина: "Революция в историках не нуждается!"

Ходатайствует добросердечный Алексей Максимович за учёных, писателей и артистов, а Владимир Ильич ему поясняет: "Интеллигенция думает, что она – мозг нации. А она – г… нации".

При явном желании Горького оставаться в стане победителей, сохраняя при этом искры гуманизма, наш Буревестник оказался в глубочайшем душевном кризисе. И здесь бы нам стоило пожалеть его, но что-то останавливает. Что?

Борис Зайцев, эмигрантский писатель, в 1932 году вспоминал:

"В Москве, на Николаевском вокзале.

– Куда это вы, Алексей Максимович?

– Да в Петербург, знае-те-ли. Спекулировать.

Такой разговор передавал мне близкий к Горькому (и очень ему преданный) человек. С ним тот не стеснялся – впрочем, напрасно было и скрывать: горьковское "эстетство" неожиданно в революцию возросло… И тёмных людей, вокруг Горького сновавших, тоже немало. Шушукались, что-то привозили, увозили. Доллары, перстни, табакерки… <…> Так из буревестника обратился он в филантропического нэпмана, в подозрительного антиквара, "уговаривающего" Дзержинского поменьше лить крови…"

Увы, Борис Зайцев не клевещет. Всех жаждущих подробностей отсылаю к газете "Совершенно секретно", № 11(162), это ноябрь 2002 года. Прямо на первой странице анонс материала: "Как Горький погорел на антиквариате…"

Таисия Белоусова, обозреватель газеты, пишет: "Сомневаюсь, что у Горького, кормившего ораву приживальцев, помогавшего материально многим просителям, были средства на покупку антиквариата. Вероятнее всего, в его квартире оседали наиболее интересные экспонаты, проходившие через Оценочно-антикварную комиссию. Брал ли он их на время, чтобы полюбоваться и позабавить знакомых, или же насовсем, сейчас уже не установишь".

Вообще-то, честно говоря, это ерунда. Никаких особых "средств" для скупки шуб, ковров, мебели, книг и значительно более ценных вещей Горькому и не требовалось. Толпы страждущих ходатаев даром отдавали последнее, лишь бы избежать много худшего. Да и не залёживались вещи, шли "в оборот"…

Сама Белоусова приводит цитату из дневниковых записей Зинаиды Гиппиус: "Горький жадно скупает всякие вазы и эмали у презренных "буржуев", умирающих с голоду…" Если верить Гиппиус, не брезговал Буревестник и "порнографическими альбомами". Кстати, наркомпрос А. В. Луначарский (сам великий мастер потрошения дворянских усадеб) в начале 1920 года официально разрешил Горькому скупать частные коллекции – "для экспортного фонда".

Однако аппетиты Алексея Максимовича и Анатолия Васильевича взбесили куда более могущественного стяжателя – ленинского фаворита Г. Е. Зиновьева.

К явно зарвавшемуся "хозяину Петрограда" Зиновьеву Горький питал почти физическое отвращение. Он даже имел неосторожность написать сатирическую драму "Работяга Словотёков", где в заглавном герое Зиновьев не мог не признать себя. Коса нашла на камень! Разъярённый Григорий Евсеевич пьесу запретил, да и спекуляции пресёк. Правда, "великий пролетарский писатель" и нарком просвещения отделались, как говорится, лёгким испугом. При этом сам Зиновьев беспрепятственно разграбил баснословно ценную коллекцию ювелира и антиквара Агафона Карловича Фаберже, причём её законный владелец угодил в концлагерь под Петроградом, в Чесменской богадельне.

В конце 1921 года Горький ясно понял, что оставаться на Родине небезопасно…

"Соправитель" товарища Сталина

Повод для отъезда был классический и непобедимый – лечение. О больных лёгких Буревестника знал весь мир. Горький (деньги из России приходили аккуратно) два с половиной года кочевал по санаториям и курортам Германии и Чехословакии, а весной 1924 года осел в Италии – жил в Сорренто. Гоголь ведь "Мёртвые души", произведение глубоко русское, тоже писал в Италии. Надеялся на благосклонную итальянскую музу и Алексей Максимович, при этом – сколько бы ни было разговоров и уговоров – возвращаться в Союз он не спешил. Можно было угодить в страшные жернова.

В белоэмигрантских газетах тогда мелькал такой стишок:

Я твёрдо знаю, что мы у цели,

Что неизменны судеб законы,

Что якобинцы друг друга съели,

Как скорпионы.

Безумный Ленин болезнью свален,

Из жизни выбыл, ушёл из круга.

Бухарин, Троцкий, Зиновьев, Сталин,

Вали друг друга!

Горький внимательно отслеживал ситуацию. Когда в 1926 году Феликс Дзержинский начал настойчиво зазывать Буревестника на родные просторы, Горький выразился примерно так: "Сейчас они там грызутся, и этого дурака сожрут первым. А мне его жалко!" Алексей Максимович, мы уже писали, был сентиментален и сострадателен. Но больше всех на свете он любил и жалел самого себя.

В эмигрантскую среду "пролетарский писатель" по вполне понятным причинам вписаться не мог. На Западе читателей у него почти не было; там издавали его плохо, покупали мало. Жизнь же требовала очень хороших денег. Ручеёк из Советской России оставался достаточно щедрым, но теперь его могли перекрыть в один момент. Фрондировать в Сорренто становилось всё опаснее. Нужно было срочно возвращаться домой. Получив гарантии. Естественно, в первую очередь – безопасность. И, конечно, материальная сторона. Видимо, бывший босяк больше всего боялся бедности!

Любопытно, что инстинктивно эту струнку нащупал Владимир Маяковский, взывавший к Буревестнику: "Я знаю, Вас ценит и власть и партия, Вам дали б всё – от любви до квартир. Прозаики сели пред Вами на парте б: – Учи! Верти!"

Поразительно точные строки, умница Маяковский: Горькому  очень хотелось всего этого – "любви, квартир"… А ещё больше хотелось "учить и вертеть". С годами он становился тщеславным, с перебором.

Сталину он был нужен. В интеллигентских кругах (и у нас, и на Западе) широко распространился миф о том, что Иосиф Виссарионович пообещал Алексею Максимовичу (ах, обмануть меня не трудно – я сам обманываться рад!) нечто вроде древнеримского дуумвирата, правления вдвоём. Причём всю "грязную" работу Сталин готов был взвалить на себя, Горький же виделся в роли высшего морального авторитета, совести нации, эталона-эксперта в сфере культуры, искусства и т.п.

Итак, магниты были мастерски расставлены. Корифея резко потянуло к родным берёзам.

"Я – человек жадный на людей и, разумеется, по приезде на Русь работать не стану, а буду ходить, смотреть и говорить. И поехал бы во все места, которые знаю: на Волгу, на Кавказ, на Украину, в Крым, на Оку и – по всем бывшим ямам и ухабам, – запел соловьём Буревестник. – Каждый раз, – а это каждый день! – получив письмо от какого-нибудь молодого человека, начинающего что-то понимать, чувствуешь ожог, хочется к человеку этому бегом бежать. Какие интересные люди, как всё у них кипит и горит! Славно".

После нескольких лет негласной эмиграции, в мае 1928 года, Максим Горький приехал на Родину. Встретили его великолепно. Правда, вдоволь накатавшись по городам и весям, Буревестник снова отбыл в Сорренто. Потом он ежегодно станет (кроме
1931 года) наездами бывать в СССР, но лишь в 1933 году окончательно поселится в Москве.

По крайней мере, одно из своих обещаний Горькому товарищ Сталин выполнил полностью: обеспечил Буревестнику княжеские условия жизни.

Известная не столько талантами, сколько хамством и склочностью Мариэтта Шагинян завалила тогда высокое партийное руководство такими заявлениями: "Я считаю, что Горький окружён паразитами, тунеядцами, дельцами и барами и что, отдавая в руки Горького монополию на советскую литературу, партия не должна забывать грязные промежуточные руки паразитов…" Или такое, к примеру, ещё более откровенное: "Горького вы устроили так, что он ни в чём не нуждается, Толстой (Алексей Николаевич – Авт.) получает 36 тыс. руб. в месяц. Почему я не устроена так же?"

В самом деле! В Москве, на Малой Никитской, Горькому и его свите предоставлен особняк, ранее принадлежавший миллионеру С. П. Рябушинскому – шедевр знаменитого архитектора Ф. Шехтеля. Горки, те самые, в которых доживал свои дни Ленин, тоже отданы Горькому. Напомним, что ранее это прекрасное имение принадлежало миллионерше Зинаиде Морозовой и её третьему мужу, генералу Анатолию Рейнботу, бывшему градоначальнику Москвы, большевиками расстрелянному (или замученному в ЧК?). В Крыму Горький получает замечательную виллу "Тессели" – бывшее имение Раевских… Я уже молчу о волне переименований! О памятниках! О немыслимых гонорарах!

"Дали ему не только деньги. Дали славу. "На вольном рынке" её не было бы, даже Западу Горький давно надоел. Но на родине "приказали", и слава явилась, – с еле скрываемой ненавистью к пролетарскому классику пишет белоэмигрант Зайцев. – Она позорна, убога, но ведь окончательно убог стал и сам Горький. <…> Слава же его, кроме позорного, имеет и комическое: назвать Горьким Нижний, Тверскую… Утверждать, что он выше Толстого и Достоевского. Окрестить именем его Художественный театр, созданный и прославленный Чеховым…"

Допустим, в Зайцеве говорит зависть, как и в Шагинян. Но ведь Горький сам ни разу не поморщился, весь этот вал дворцов и почестей воспринимал как заслуженное, как должное…

Конечно, всё это надо было отрабатывать!

Окончание следует.

Просмотров: 470





Новости по теме

Читайте также