"Липовое дело" и настоящая кровь Как погиб Николай Гумилёв (ФОТО)

'Липовое дело' и настоящая кровь
Как погиб Николай Гумилёв
 (ФОТО)

фото Владимира ПОЛУШИНА (публикуются впервые)

16 сентября 2016 г. в 15:20

Автор: Алексей Васильев(все материалы автора)

Минувший август был омрачён печальной датой, 95-летием расстрела одного из самых замечательных поэтов Серебряного века – Николая Степановича Гумилёва. Наша редакция обратилась к известному российскому писателю и поэту Владимиру ПОЛУШИНУ, руководителю секции по литературному наследию Гумилёва Союза писателей РФ.

– Владимир Леонидович, без ваших книг о жизни и творчестве Гумилёва невозможно изучение русского Серебряного века. В знаменитой серии "Жизнь замечательных людей" уже вышло третье биографическое издание. Я знаю, работа в этом направлении вами продолжается. Есть ли какие-либо материалы о гибели Николая Степановича, которые не вошли в последнее издание в серии ЖЗЛ?

– Сегодня достаточно хорошо изучено так называемое дело о Петроградской боевой организации. Оно было сфабриковано ОГПУ достаточно грубо и фальшиво. Почему? Вспомним приказ ВЧК с грифом "Совершенно секретно" его главы Феликса Дзержинского от 5 декабря 1920 года. В нём "палач русского народа" требовал от своих подручных "устраивать фиктивные белогвардейские организации в целях быстрейшего выяснения иностранной агентуры…" Жизнь человека с этой минуты обесценивалась до нуля. Достаточно было желания органов, и "белогвардейцем" мог стать любой. Охотой на русских писателей занимался один из самых циничных чекистов, Яков Агранов. Все сфабрикованные тома "липового дела" исследователям известны. Другое дело, что руководство ФСИН дало мне разрешение на съёмку на Шпалерной, 25, в СИЗО-3, где провёл последние дни своей жизни поэт. Начальник этого заведения сегодня – культурный и образованный человек С. В. Чабанюк. Он поделился многими архивными фотографиями. С известным оператором Вячеславом Сачковым я отснял там много интересных материалов, которые использовал бы в книге, если бы попал туда раньше. Но всё это будет показано и прозвучит в подготавливаемом мною фильме, так что ничего не пропадёт.

– Можно ли сейчас однозначно назвать человека, который предал Гумилёва? Исследователи называли фамилии Павлова и Колбасьева.

– Вопрос интересный. Само это дело было чистейшей воды провокацией, и они выбивали показания из людей, которых собрали по принадлежности к классу или сословию. Им не нужны были дополнительные провокаторы. Хотя одного провокатора назвать всё же можно. Виктор Кузнецов в своем исследовании обстоятельств убийства Сергея Есенина "Казнь после убийства" (СПб: Нева, 2006) показал провокаторскую роль Лазаря Бермана, секретаря Петроградского отделения Всероссийского союза поэтов, сотрудничавшего с ВЧК – ОГПУ и помогавшего Якову Агранову. По "гумилёвскому" делу Берман проходил как "связник" Петроградской боевой организации. Вскоре его выпустили на свободу, и он прожил долгую жизнь. Имя же Павлова нигде не было засвечено. Как, впрочем, и имя поэта и писателя Сергея Колбасьева, о котором Гумилёв написал в своем знаменитом стихотворении: "Лейтенант, водивший канонерки…". Это был прекрасный морской офицер, один из последних гардемаринов, погибший в 30-х годах в сталинских застенках. Сегодня этот честный офицер и писатель не только оправдан – в его честь назван корабль.

– Не пора ли российским властям, юридическим наследникам СССР, покаяться за убийство поэта? И как можно это сделать практически?

– Это один из самых сложных вопросов. Судите сами: фашизм за свои злодеяния был осуждён, немцы покаялись в своих грехах перед всем миром. У нас же все преступления совдеповского режима – красный террор, убийство семьи Государя Императора, миллионы убитых, взорванные храмы, самопроизвольная перекройка границ губерний и превращение их в незаконные формирования – никем не осуждены. Хотя сами перевороты, и февральский, и октябрьский, незаконны. Следовательно, незаконны и все последующие решения. И тут я полностью согласен с прокурором Крыма Натальей Поклонской. Чтобы этот кошмар не повторился, нужно всему этому дать правовую оценку и осудить все те преступления, которые совершались этим безбожным кровавым режимом. Тогда в этой связи может прозвучать и покаяние за убийства таких великих поэтов, как Александр Блок, Николай Гумилёв, Сергей Есенин, Владимир Маяковский, Павел Васильев, Борис Корнилов. Всех просто невозможно перечислить…

– Как на материковой России отметили 95-летие со дня гибели поэта?

– Я хочу тут несколько шире рассмотреть этот вопрос. Несмотря на многолетние запреты, стихотворения Гумилёва всегда ходили в рукописях или перепечатках. Поэзия его – поэзия сильного и мужественного человека, патриота России – всегда находила продолжение в лучших стихах таких крупных советских поэтов, как Николай Тихонов, Всеволод Рождественский, Михаил Зенкевич, Дмитрий Кедрин и многих других. Естественно, после снятия запрета "на Гумилёва", в местах, связанных с его именем, стали проходить (сначала стихийно, а потом организованно) праздники в дни памяти и дни его рождения. Один из первых гумилёвских праздников я организовал с младшим сыном Гумилёва, Орестом Николаевичем, в Тирасполе – в середине 80-х годов прошлого века. Этот год юбилейный – 130 лет со дня рождения и 95 лет со дня расстрела. В апреле прошли праздники, посвящённые дню рождения поэта, в Москве, Коктебеле, Бежецке, Верхневолжске, Санкт-Петербурге. В августе этого года прошли большие мероприятия в Бежецке, где находится родовое имение матери Николая Степановича и где она похоронена. Естественно, и в Верхневолжске, и на Ржевском полигоне, где был расстрелян поэт.

В связи с расстрелом Гумилёва сложились потом всяческие мифы. Якобы кто-то сказал, чтобы поэт вышел из строя, и он ответил: здесь нет поэта, здесь офицер Гумилёв. Это всего лишь мифы. Расстрел Гумилёва санкционировал сам Ульянов. Приговорённых отвозили ночью на Ржевский полигон, там раздевали догола (и женщин, и стариков, и мужчин!) и потом голыми вели к ямам. И никто их не слушал и не мог слушать. Там были просто кровавые палачи – убийцы. Жаль, что их имена до сих пор скрыты от народа.

– Знаю, что вы недавно встречались с правнучкой Николая Гумилёва. При каких обстоятельствах произошла эта встреча?

– Долгие годы я общался с младшим сыном Гумилёва. Потом с младшей дочерью сына Гумилёва – Ларисой, тоже трагически погибшей. Они жили в Тирасполе. У Ореста Николаевича была старшая дочь Ия – судьба её дочери Ларисы Сазоновой и внучки Ирины Таран мне неизвестны. Они остались на Украине, жили в Новой Каховке. Сын Ореста Николаевича, Николай, был офицером и жил в Крыму. Он умер 3 августа 1991 года в возрасте 50 лет. У Ларисы, в замужестве Колодзейской, было трое детей – две дочери, Марина и Ольга, и сын Игорь. Игорь утонул в возрасте 20 лет. Муж её Пётр также погиб – попал под поезд. Прямо злой рок над родом Гумилёва!

На сегодня остались две правнучки поэта, Ольга и Марина. Они живут в столице Приднестровья – Тирасполе. На Гумилёва очень похожа его правнучка Марина. У них есть дочери: у Марины – Кристина, у Ольги – София. Это уже праправнучки поэта. Марину я и пригласил на гумилёвский фестиваль в Бежецке, где её встретили с большой радостью и приняли в Доме поэтов, бывшем усадебном доме Львовых – семьи матери поэта. На могиле Анны Ивановны и сводной сестры Гумилёва была отслужена литургия, и служба прошла ещё в одном из самых древних храмов Бежецка. 25 августа – в день расстрела поэта – мы с правнучкой Гумилёва приехали на Ржевский полигон, где была отслужена панихида по невинно убиенным красными палачами. На следующий день хотели посетить квартиру Льва Николаевича Гумилёва, она по злому стечению обстоятельств теперь филиал музея Ахматовой, Фонтанного дома. Известно, сколько сам Лев Николаевич натерпелся в этом доме от сожителя Ахматовой, Николая Пунина. Нам казалось, что приезд правнучки Гумилёва должен стать событием для музея Л. Н. Гумилёва. Хотелось отснять этот исторический момент, тем более что ранее меня просили даже выступить в этом музее с рассказом о семье младшего сына. Как раз на август и была предварительная договоренность со старшим научным сотрудником музея Алексеем Бондаревым. Но сюрприз не получился. Заведующая филиалом с порога предупредила нас, что раз мы их за две недели не предупредили, то и никакой фото- и видеосъёмки не будет. Вот так встретили дочь внучки поэта Ларисы, которую очень любил Лев Николаевич и помогал в трудные 50-е годы её воспитывать. С формальной точки зрения запрет руководителя Фонтанного дома соответствует правилам, но снимать-то собирались не просто кого-либо, а внучатую племянницу Льва Николаевича – в его же квартире-музее. Тем более и снимать-то нам ничего и не надо было, кроме правнучки Марины, так как всё остальное было снято ещё в июне по официальному разрешению директора музея. Такая вот история с формализмом. Марина, приехав из далёкого блокадного Приднестровья, не ожидала, что её будет ждать здесь такой приём. И мы ушли, вспоминая, как принимали правнучку Гумилёва в музее Дома поэтов в Бежецке – без всяких формальных бумаг и договоренностей.

Просмотров: 472





Новости по теме

Читайте также