Страж Тарханкута Знаменитому маяку – 200 лет (ФОТО)

Страж Тарханкута 
Знаменитому маяку – 200 лет
 (ФОТО)

В западном Крыму, на оконечности Тарханкутского мыса, вот уже два столетия стоит маяк. Как дневной и ночной ориентир он ограждает обширный каменный риф с малыми глубинами, уходящий в море более чем на милю. Сильные береговые течения здесь неустойчивы и переменны, в пасмурную и ненастную погоду низкий берег c палубы корабля почти не виден. Из-за частых катастроф это место у мореходов издревле зовётся "кладбищем кораблей". Самой знаменитой жертвой коварного мыса стала императорская яхта "Ливадия", выскочившая в тумане на скалы в ночь с 21 на 22 октября 1878 года.

Маяк на каменном мысу

Попытки оградить коварное место навигационным знаком предпринимались не раз, но без особого успеха, и к началу XIX века зловещий мыс оставался первозданно пустым. Это вызывало тревогу командования быстро развивающегося Черноморского флота, но в силу разных причин практические действия по строительству маяка начались лишь летом 1812 года. По поручению временно исполнявшего должность командующего Черноморским флотом вице-адмирала Языкова, капитан 1 ранга Рожнов и директор маяков Финского залива капитан 1 ранга Спафарьев выбрали места для строительства маяков на Тарханкутском и Херсонесском мысах. В следующем году Адмиралтейств-коллегия утвердила проект, а уже в 1816-м на оконечностях коварных мысов красовались каменные маячные близнецы-башни. В 1817 году их оснастили закупленными во Франции катоптрическими осветительными аппаратами, и маяки вступили в строй, о чём командующий Черноморским флотом вице-адмирал Грейг рапортовал в Морское министерство: "...июня 16 дня в первый раз оба маяка освещены рефлекторами, доставленными из С.-Петербурга Директором Балтийских маяков. С тех пор освещение положено продолжать круглый год".

Башню Тарханкутского маяка из пиленого инкерманского камня поставили в сорока саженях от уреза воды. Рядом возвели дом для смотрителя и нижних чинов, хранилище провизии и рыбьего жира для масляных ламп, кухню и сарай. Территорию обнесли каменным забором. Место было безлесным, диким и безводным.

Как водится на Руси, для завершения строительства не хватило средств, и работы в спешке свернули. Маячную башню сдали с большими недоделками. На её вершине водрузили "временный" остеклённый деревянный фонарь для уникального катоптрического осветительного аппарата, закупленного на золото во Франции. Дома оказались сырыми и плохо отапливаемыми, а в складских помещениях из-за отсутствия вентиляции имущество и продукты плесневели и быстро портились. Лишь в 1873 году маяк привели в порядок, заменили обветшалый деревянный фонарь металлическим, а башню оштукатурили.

Самой острой проблемой стала доставка на маяк топлива – в западной части Крымского полуострова не было возможности купить ни угля, ни дров. Ещё одной бедой была невообразимая теснота. В двух небольших домиках, помимо смотрителя с женой и трёх служителей, находились одиннадцать солдат, два телеграфиста и три матроса-сигнальщика. Наряду с теснотой и неустроенностью быта, страшной напастью стало беспробудное пьянство, распутство, поножовщина. Но даже в таких условиях встречались инициативные, решительные, целеустремлённые смотрители, умевшие найти подход к подчинённым, развращённым долгим бездельем и безнаказанностью. Об одном из них, к сожалению, не названном автором, рассказал читателям "Морского сборника" военный врач Никифор Закревский, посетивший летом 1832 года Тарханкутский маяк по служебной надобности. Маячный городок и подсобное хозяйство приятно удивили много повидавшего военного врача. "Свиньи, петухи, куры, индейки, гуси, утки,– пишет Закревский, – разгуливали по двору целыми семействами. Прибавь к этому разные рыболовные принадлежности, растянутые по стенам и разложенные по кровлям. Кроме этого, бочки, кадки, колёса, дроги, в порядке сложенное в скирды сено. Глядя на всё это …, можно было подумать, что оно в целом составляло, если не образцовую, то в порядке содержимую ферму". Но так было не всегда, поведал Закревскому смотритель маяка "поручик из штурманов, переведённый по ластовым экипажам". Четыре года назад, когда он принимал маяк от своего предшественника, спившаяся команда из восьми матросов и унтер-офицера встретила его враждебно, категорически отказываясь выполнять какие-либо работы, кроме зажжения с наступлением сумерек маячного огня. Освоившись на новом месте, смотритель решил переломить ситуацию. Для начала предложил заняться рыболовством. Люди нехотя, но всё же согласились, появились неплохие заработки, а с ними и охота дальше развивать хозяйство. Поручик оказался человеком общительным и предприимчивым. Познакомился с управляющими соседних имений, набрал у них мальчиков для обучения грамоте, за что те платили ему деньгами или сеном и зерном. Восхищаясь хваткой смотрителя, Закревский высказывает верную и по сию пору мысль: нет таких диких мест, где нельзя обеспечить себе и подчиненным нормальную, достойную жизнь, если "уметь толково пользоваться тебе предоставленным". Но таких людей в трудной истории Тарханкутского маяка, к сожалению, были единицы.

26 апреля 1862 года в фонарном сооружении маяка установили самый мощный по яркости на всём Черноморье изготовленный во Франции диоптрический осветительный аппарат первого разряда, стоимостью более 39 тысяч франков. Его доставили на маяк в 34 тщательно упакованных ящиках общим весом
6,8 тонны. Это ответственное дело курировал лично командир Севастопольского и главного Николаевского портов опытный гидрограф контр-адмирал Михаил Павлович Манганари. А после гибели в тумане на Тарханкутском рифе в ноябре 1878 года императорской яхты "Ливадия" Гидрографический департамент заказал у английского заводчика Гольмса "калорическую", действующую сжатым воздухом сирену стоимостью 1646 фунтов стерлингов. В феврале 1882 года шхуна "Ингул" доставила оборудование на рейд Ак-Мечети, откуда на мажарах его привезли на маяк. Год спустя первая на Чёрном и Азовском морях туманная сирена начала действовать, оповещая в ненастье мореплавателей о грозящей опасности.

Спасённый
и возрождённый

Мало кто знает, что в жизни юбиляра однажды был момент, когда его по жестокому приговору фашистских захватчиков хотели уничтожить только за то, что он МАЯК. Случилось это в апреле 1944 года. Фашисты, теснимые войсками наступавшей Красной Армии, уложили внутри башни несколько десятков противотанковых мин, растянули бикфордов шнур и подожгли его. Беду отвели вездесущие оленевские мальчишки, которые обнаружили горящий шнур. Как только последняя немецкая машина покинула городок, ребята, не сговариваясь и не раздумывая, бросились к смертоносной огненной змее и камнями разбили её. Историю спасения каменного ветерана рассказал нам в апреле 2014 года единственный остававшийся в живых участник тех событий Павел Иосифович Гузенко, которому в ту пору было всего двенадцать лет.

Вновь достойный вид Тарханкутский маяк обрёл лишь в 70-е годы XX века, когда маяк возглавил капитан 1 ранга запаса Юрий Иванов. Он, как и поручик из рассказа Закревского, тоже начал с наведения порядка в повседневной службе и сплочении коллектива. На этот раз объединяющей идеей стало превращение захолустного уголка Тарханкутского мыса в цветущий парк в честь 150-летия Гидрографической службы Черноморского флота, а обветшалой маячной башни и жилого фонда – в уютный городок. Юрий Михайлович подружился с работниками знаменитого Никитского ботанического сада и пригласил учёных на маяк. Вместе они подобрали около тысячи саженцев грецкого ореха и миндаля, сосны и платана, тамариска и розы, завезли землю. Через некоторое время территория настолько преобразилась, что все в один голос называли её филиалом ботанического сада. Не забыл талантливый новатор и о детях подчинённых – устроил для них три игровые площадки, бассейн-"лягушатник" с морской водой, организовал детский сад, в котором поочередно возились с ребятишками жены служителей маяка. И дела маячные пошли в гору. Но однажды настала пора расставания. Командование Гидрографической службы Черноморского флота обратилось к Юрию Михайловичу с просьбой принять под своё начало Сухумский маяк, давно требовавший твердой хозяйской руки.

Потом наступило долгое лихолетье. Средства на содержание маяка год от года урезали, судьбы сотрудников тоже никого не интересовали. В ту трудную пору (1985-2010 годы) маяк возглавлял Владимир Григорчук, всеми правдами и неправдами поддерживая жизнедеятельность разросшегося городка и бесперебойную работу маяка. А маяк старел на глазах, и подлечить его не имелось никаких возможностей, отчего он стал быстро ветшать и к своему двухсотлетнему юбилею подошёл седовласым неухоженным старцем.

Возвращение Крыма в родную Российскую гавань в марте 2014 года вселило надежду. Перед самым юбилеем стало известно, что у военных гидрографов Черноморского флота нашлись, наконец, деньги, и уже заключён подряд на капитальный ремонт и реставрацию маяка. Вместе с этим появилась и надежда, что нам, нашим внукам и правнукам в ясную предзакатную пору ещё доведется любоваться неповторимой красотой архитектурного морского шедевра генерал-лейтенанта корпуса флотских штурманов Леонтия Васильевича Спафарьева и увидеть его незабываемые всполохи в звёздном крымском небе. Долголетия тебе, наш дорогой ветеран!

Просмотров: 277





Новости по теме

Читайте также