"…Я буду счастлив выполненным долгом"

24 июля 2015 г. в 11:00

Автор: Алексей Васильев(все материалы автора)

Памяти заслуженного художника России Павла Рыженко

Он жил тихо и почти незаметно. Писал картины. Каждым мазком прокладывал, прорисовывал себе и нам дорогу в русскую вечность. Его смерть была затенена чужой трагедией – падением малазийского "Боинга". О злосчастном самолёте сообщали тогда денно и ночно. О нём же, Павле Рыженко, почти ничего. О художнике говорят картины – даже приведенные здесь работы, пропечатанные на простой газетной бумаге, показывают масштаб его таланта. И больше добавить нечего. Имеющий глаза – да увидит! И всё же мы хотели бы рассказать о самом художнике, о его мыслях и чувствах. На сайте Павла Рыженко есть автобиографические строки, некоторые из них предлагаем вашему вниманию.

"Мысленно обращаясь к читателю, я сразу хочу извиниться перед ним за необходимость рассказа о себе, поскольку биография моя совершенно банальна и ничего необычного в ней нет. Я родился в еще недалеком 1970 году в Калуге. Годы моего детства… Это время многие называют "эпохой застоя". Для меня же семидесятые – это радость общения с любящими меня родителями, бабушкой, которую я и по сей день считаю чуть ли не святой, друзьями по двору…. Тогда всё было другим, а главное – другими были люди. Почему-то я особенно хорошо помню стариков (почти все они воевали или прошли через войну). Эти старики окружали нас во дворе, стучали в домино, ласково глядели на наши игры и практически никогда не закрывали двери своих скромных по теперешним временам жилищ…

Эти воспоминания для меня очень важны. Важнее, чем сухие отчеты, словно сводки с фронта – родился, учился, служил, поступил, постиг тайны творчества, стал признанным, успешным и далее, и далее. Это для меня и есть Родина, светлая, тихая, полная любви, которую многие позабыли, а многие – нет".

* * *

"После поступления в МСХШ в 1981 году я обрел для себя новый мир запахов. Теперь к медово-горьковатому миру акварельных красок примешался аромат масляных красок, от которого я и по сей день не могу отвыкнуть, впитав его до корней волос. Дивный мир Третьяковской галереи, сырость старинных улочек Замоскворечья, бурое небо над Москвой, когда, приникнув к ледяному стеклу, я глядел на красный флаг над зданием Верховного Совета… Все это смешалось тогда в сознании мальчика, и только в 18 лет, поступив на службу в армию и оказавшись совершенно в другом мире, я понял, что путь мой – это не поиски того, чего не терял, а путь, данный мне, путь живописца".

* * *

"Девяностые – это годы моей учебы в Академии, это метания, поиск веры, ответов на вопросы, это встречи с совершенно новыми для меня людьми – священниками. Первые серьезные мысли о назначении творчества возникли именно тогда, в Академии живописи ваяния и зодчества, в которой мне посчастливилось "дображивать". Мои однокурсники, как и я, были проникнуты общением с великим учителем, художником, воином – Ильей Сергеевичем Глазуновым. Помню тот восторг, который впервые охватил меня в залах Эрмитажа перед картинами Рембрандта, Ван Дейка, Вермеера… Казалось, все эти великие мастера присутствуют здесь, рядом со мной. Я ощущал дыхание живой истории, величие могущественных империй – Византии, Рима, Российской империи. Я ощущал прохладу Синайской пустыни и запах порохового дыма над Бородино, передо мной вставали строгие лики русских воинов, бесстрашных и непобедимых".

 * * *

"Каждый, а в особенности русский человек тянется в глубинах и тайнах своего сердца к свету – Христу. Ко мне вера во Христа пришла очень поздно, но, поверив, я захотел побежать за ним, надеясь когда-нибудь приблизиться к этому свету. Трудно мне писать об этом, нет слов, чтобы ясно изложить мысли, но о людях, ушедших и живых, которые являются носителями веры и духа Российской империи, мне сказать необходимо. И сказать на холсте, потому что это мой долг перед великой правдой Руси. Долг не до конца сломленного жителя мегаполиса, который сквозь очертания современных домов, сквозь смог Третьего кольца видит, как вновь и вновь проступают эти строгие и любящие лики наших предков, проливавших свой пот и кровь за Христа и за каждого из нас.

Приблизившись к рубежу своей жизни, рубежу, который не смог переступить великий Пушкин, у которого остановились многие, я задаю себе вопрос вопросов: кому я служил? Именно кому, а не чему, и вообще, что есть искусство?

Надеюсь, что мои картины разбудят генетическую память моих современников, гордость за свое Отечество, а быть может, помогут зрителю найти для себя единственно правильный путь. И тогда я буду счастлив выполненным долгом".

* * *

Не желая ограничиваться лишь цитированием автобиографических строк, мы попросили рассказать о Павле его товарища и коллегу, известного московского художника Константина Мирошника:

 – Когда в 1991 году я поступал в академию, то в перерывах между экзаменами как-то увидел в коридоре академии холст, отвернутый к стене: был он довольно большой, около двух метров, – рассказал по телефону обозревателю "Нового Крыма" Константин Мирошник. – Холст был сильно испачкан краской, подрамник был самодельный. Но после того, как я взглянул на картину, я буквально оторопел от мастерства художника: там был изображен отдых в степи. Все, буквально все – верблюды, пустыня, люди были написаны с такой правдивой простотой, что я сразу решил: отныне это мой любимый мастер. Только картина не была подписана. Как позже мне рассказал Паша, он писал ее в армии на простыне ночами…

 Паша говорил, что живёт ради государя императора Николая Второго, чем удивлял нас, таких же первокурсников… В академии к Паше многие относились с ревностью. Почему? Наверное, потому, что его талант был так ярок, так обезоруживающ, так по-моцартовски великолепен.

По окончании учебы в академии Илья Глазунов предложил Паше там же преподавать. Паша говорил мне, что "в академии у меня союзник только Глазунов, да и ты, Костя, поддерживаешь меня". Для меня было удивительно, что мало кто в академии ценил Пашу. И в конце концов даже Глазунов отвернулся от него…

 На мой взгляд, Павел Рыженко – единственный гениальный художник современности, не нуждающийся в бессмысленном пиаре. Народ сразу полюбил его картины… И это было главное для него. Меня лично потрясают триптих, посвященный Николаю Второму, картина "Зонтик".

Рыженко любил рассказывать про картины, которые еще не написал. Готовя борщ, он делился со мной желанием написать картину про молодую дворянку, которую ждет в автомобиле какой-то франт. А в это время дворник сжигает ее игрушки в саду…

 И вот Павла Викторовича нет с нами… Он ушел к Репину, Сурикову, Иванову. И будет вместе с ними как равный среди равных! – убеждён Мирошник.

Для тех, кто обращает внимание на мистические совпадения (Божественное провидение?), напомним: художника, свято почитавшего последнего государя, не стало 16 июля, в канун Дня памяти святых царственных мучеников.

Просмотров: 502




Новости по теме

Читайте также