Валерий Дударев: с чего начинается Родина?

13 ноября 2015 г. в 12:00

Автор: Марина Гусарова(все материалы автора)

Недавно в международном медиаклубе "Формат А3" состоялась встреча с Валерием Дударевым – поэтом и главным редактором литературного журнала "Юность", любимого многими издания, которое в этом году отметило 60-летний юбилей. Разговор "Русский мир без границ" московский гость начал с вопроса "Что такое Родина?".

Малая родина для начинающих писателей

– Еще недавно вопрос о русском мире, родине никто из моих коллег-писателей и не поднимал, их гораздо больше волновал вопрос о размере литературных премий, – с ироничной улыбкой заметил Валерий Федорович. – А я впервые вспомнил о словах Льва Николаевича Толстого о родине, когда был на Сахалине, на нефтедобывающей платформе. Вот как он определил, что такое родина: "Родина – то пространство, которое славянин мог пройти пешком от рассвета до заката". А Есенин, столетие смерти которого мы будем отмечать в декабре нынешнего года, говорил еще проще: "Я люблю Родину, я очень люблю Родину". Что же касается журнала "Юность", то он с самого начала тоже стал родиной для многих начинающих авторов.

 Позволим себе небольшой экскурс в историю. Первый выпуск "Юности" был подписан в печать 10 июня 1955 года. "Придумал" первый в СССР журнал для молодежи писатель Валентин Катаев, который и возглавил новое издание. Но через шесть лет, в 1961-м, Катаева сняли с должности за публикацию повести Василия Аксенова "Звездный билет". Следующие двадцать лет во главе журнала стоял Борис Полевой, затем его сменил Андрей Дементьев.

Все эти годы "Юность" балансировала буквально на грани дозволенного – печатала Ахматову, Евтушенко, Рождественского, Вознесенского, Окуджаву, Николая Рубцова, Бориса Васильева, Анатолия Гладилина. В журнале впервые были опубликованы "Отель "У погибшего альпиниста" братьев Стругацких, "Агония" Николая Леонова, повести Юрия Полякова "ЧП районного масштаба" и "Сто дней до приказа", сказка "Про Федота-стрельца" Леонида Филатова, "Жизнь и необычайные приключения солдата Ивана Чонкина" Войновича и "Остров Крым" Аксенова.

Что есть русский человек?

Продолжением разговора о родине стал этот почти философский вопрос.

– Так что есть русский человек, что он делает на этой земле? – обратился Дударев к участникам встречи и стал развивать тему. – К примеру, на Западе развито общество среднего класса – цветочки высажены, аккуратно все, красиво… А у нас, в том числе и в литературе, была огромная пропасть между человеком, упавшим на самое дно, отягощенном грехами, и человеком-гением. Россия на протяжении всего своего пути ищет некий глубинный смысл, о котором говорил в свое время Павел Флоренский. Амплитуда добра и зла в русском человеке порой бывает настолько широка, что диву даешься. Митя Карамазов говорил: "Широк человек, я бы сузил". Но разве нас сузишь? Да и надо ли? Мы такие, как есть, и не должны себя переделывать. Кстати, русский мир никогда и никому не навязывал себя. Навязывала, к сожалению, советская идеология. А Россия всегда сберегала народы – даже крошечный финно-угорский народ водь, представителей которого едва хватило на одну деревню… Но когда произошла самая пронзительная трагедия ХХ века – развал великой страны, русский мир разрезали по живому. Хорошей иллюстрацией к этим событиям можно считать курьезный случай, когда в одном селе границу между Украиной и Россией провели через дом одного из местных жителей: кухня – в России, спальня – на Украине. Власти новой России тогда просто бросили людей, оказавшихся эмигрантами поневоле. Мне вспоминается очень удачный роман Дениса Гуцко "Русскоговорящий". О парне, который в то смутное время служил в Нагорном Карабахе, после развала Союза вернулся в Тбилиси, где родился и вырос. А вчерашние друзья сказали: "Езжай в Россию, ты оккупант". Однако в Москве и Питере его, говорящего с акцентом, тоже не приняли: "Ты чурка! Возвращайся в Грузию!" Вот так, на примере одного человека, показали трагедию целой страны. И здесь мы уже переходим к другому понятию – советский человек. Это понятие многие годы пытались опошлить – постмодернистская литература даже создала термин "совок". Думаю, эту трагедию – утрату большой единой родины – мы еще не осознали до конца. Единственный островок СССР остался сегодня в Приднестровье. Там люди сумели сохранить себя – до сих пор живут дружно, работают на совесть. Увы, вирус разделения не убит и сегодня. Помню, как в свое время на радиостанции "Эхо Москвы" каждый эфир уже делили Россию…

Вернуть "Юность" читателю

Распад великой страны "зацепил" и многие издания. Первыми под каток рентабельности попали, естественно, литературные журналы.

– В девяностые годы к нам приходили и говорили: на Западе нет литературных журналов и в России их быть не должно, – вспоминает Дударев. – Почему надо было изолировать "Юность" от общества? Наверное, чтобы вытравить из умов людей огромный пласт под названием "советская литература". Сейчас люди открывают журнал, удивляются: "А что, Алексин еще жив? Лиханов еще пишет? И Евтушенко тоже?"

Валерий Федорович признается: в постперестроечное лихолетье сохранить журнал и его коллектив стало для них делом чести.

– Невозможно было допустить, чтобы созданное в 1955 году детище Валентина Катаева ушло в небытие, – продолжает наш собеседник. – За три года он увеличил тираж со ста тысяч экземпляров до полумиллиона. Именно в "Юности" была последняя публикация лучших стихов Анны Ахматовой с предисловием Чуковского. Тогда лучшие умы поколения шли в литературу. Тогда у писателей было литературное мышление, попытка найти ключ к художественному тексту. А в девяностые пишущий люд устремился за Нобелевской премией. Увы, тексты многих современных повестей и романов воспринимаются только на уровне темы. Хотя и в наше время талантливых пишущих людей немало. Вот, к примеру, в прошлом году в шести номерах нашего журнала вышел роман молодого – ему всего двадцать четыре года – автора из Макеевки Станислава Асеева – "Мельхиоровый слон, или Человек, который думал". Мы с ним переписывались. Как-то он написал: "Наверное, вы меня больше печатать не будете, я иду воевать на стороне Вооруженных сил Украины. Нам в школе сказали, что самое главное – это целостность страны". Пошел он в какой-то добровольческий батальон – "Айдар" или "Азов", по-моему. А потом написал, что очень разочарован – там нет ни одного патриота, все шли грабить и убивать. Где он сейчас, жив ли, не знаю…

Как звали Плюшкина?

Частью встречи стала викторина, которую гость провел с залом. На самый простой вопрос "Какие литературные произведения связаны со словом "нос"?" ответы посыпались как из рога изобилия. Вспоминали всех – от гоголевского "Носа" до Буратино. Потом пошли вопросы посложнее – к примеру, какие неточности дотошный Бунин находил в стихотворениях Есенина. По пути нобелевского лауреата пошли участники встречи, в том числе автор этих строк – и получили призы – номера "Юности".

Суперприз – годовую подписку на журнал – выиграть оказалось не так-то просто. Вопрос "Как звали Плюшкина?" поставил в тупик не только присутствующих на встрече студентов, но и журналистов с преподавателями. В итоге правильный ответ все же прозвучал. Какой, говорить не будем – перечитайте "Мертвые души".

 А потом звучали стихи. Озвучил свои откровения начинающий крымский поэт, а потом вниманием аудитории всецело завладел Валерий Дударев. Одно из его стихотворений, наполненное болью и тревогой, сегодня – на страницах "Нового Крыма":

Сгорают звезды, люди, царства…

Испепеляющий конец! –

И нет на свете государства,

В котором умер мой отец.

И словно он в сороковые

И не выигрывал войну –

Так быстро справили живые

Себе отдельную страну.

И словно не было державы,

Свалившей гордого врага.

И там, где город русской славы,

Теперь чужие берега.

И там, где время сохранило

Могилы русских казаков,

Теперь степная правит сила

Чужих очей, чужих подков.

И там теперь чужие страны,

Где гибли русские полки,

А горстку русских ветеранов

Добьют латышские стрелки…

Но времена меняются: город русской славы, как и весь Крым, вернулся в родную гавань. И сегодня в "Юности" ждут крымских подписчиков и крымских авторов.

Просмотров: 559




Читайте также