Владимир Ябчаник: "Мюзикл – это работа на износ!"

8 апреля 2016 г. в 08:30

Автор: Марина Гусарова(все материалы автора)

Владимир Ябчаник родился, вырос и учился в Крыму. Сегодня он звезда самых ярких московских мюзиклов, лауреат и призёр международных конкурсов. Ненадолго приехав в родной Симферополь, он нашёл время не только выступить перед земляками в Крымском государственном музыкальном театре, но и дать эксклюзивное интервью нашей газете.

– Владимир, вы уроженец Симферополя, тут учились, работали…

– C теплотой вспоминаю учёбу в музыкальной школе, двадцать седьмую школу со спортивным уклоном, куда я попал, когда начал заниматься баскетболом. В итоге дорос до первого взрослого разряда. Вообще спорт дал мне очень много для работы в театре – выносливость, крепость мышц. Мой педагог Андрей Васильевич Бачурин, художественный руководитель Молодёжного театра в Симферополе, человек достаточно жёсткий, но справедливый и безумно талантливый, следил за тем, чтобы мы уделяли неимоверное количество времени физической подготовке. Это была и акробатика (сальто, фляки, колёса), и хореография, и пластика, и упражнения с утяжелениями. В будущем мне всё это очень помогло и до сих пор помогает в работе в мюзиклах.

– Что вам дал Молодёжный театр?

– Именно там состоялось мое первое знакомство со сценой. Потом я уже поступил на актёрский факультет Крымского училища культуры, чтобы систематизировать знания и получить диплом. С Молодёжным театром мы ездили на гастроли, проехали всю Ростовскую область – и имели потрясающий успех! Многие крымчане, наверное, ещё помнят мюзикл "Маугли", спектакль "Левша". Мы это делали лет за пятнадцать до того, как мюзиклы в России стали ставить массово. И, думаю, наши работы были не хуже хвалёных диснеевских. Потом лет пять работал в Крымском академическом русском драматическом театре имени Горького.

– А потом вместе с Бачуриным уехали в Москву…

– Вначале я пытался устроиться и в Европе, но там мне многие вещи показались очень странными. Тем более что Россия –  своё, родное. Вначале, конечно, Москвы побаивался, ведь туда едет масса талантливых и к тому же довольно амбициозных людей, все толкаются локтями – конечно, были сомнения, найду ли я там свое место?

– Москва многому вас научила?

– Конечно! Причём настолько, что я теперь абсолютно ничего не боюсь! У меня уже солидный послужной список – "Норд-Ост", "Дракула", "Свадьба соек", "We Will Rock You". В Питере мы делали "Призрак цирка", потом "Бременских музыкантов", "Красавицу и чудовище", "Мастера и Маргариту", "Русалочку". А сейчас выпустили "Преступление и наказание" на музыку Эдуарда Артемьева в постановке Андрея Кончаловского. Все эти работы для меня были в чём-то кармичны, ведь Москва – это такой город, где сосредоточена квинтэссенция энергии, знаний, туда всё стекается, всё происходит в более интенсивных темпах, более эмоционально, чем в других местах.

– Появилась ли в России уже своя школа мюзикла?

– Она у нас была, причём достаточно давно. В двадцатые-тридцатые годы прошлого века, судя даже по созданным тогда музыкальным фильмам Александрова, мы абсолютно ничем не уступали американцам. Популярная в девятнадцатом веке оперетта перетекла в классический мюзикл, а тот, в свою очередь, уже в современный мюзикл, который по большому счёту является музыкальным спектаклем: там есть драматические сцены, действие, плавно перетекающее в музыкальные номера. Что касается вокальной техники, то, если в оперетте это классический вокал, мюзикл предполагает большую свободу – ты можешь хрипеть, пищать, петь плоско: всё зависит от эмоционального состояния персонажа и его задач.

– И всё-таки, что нужно иметь артисту мюзикла?

– Прежде всего жестко поставленное дыхание – это первооснова.

– У вас был опыт работы и в рок-мюзикле?

– Да, в "We Will Rock You" на музыку легендарной группы "Queen". Кстати, они участников на кастинге лично отбирали. У меня даже есть фото с Брайаном Мэем! Как это ни странно, но гораздо напряжённее было в первых турах, когда отбирали наши, – сидит продюсер, смотрит на тебя, как солдат на вошь, а ты думаешь: "Господи, зачем я сюда пришел?" А вот общение со звёздами оказалось куда более приятным. Захожу я – и вдруг Брайан Мэй вскакивает с кресла, бежит ко мне, обнимает: "Ну, давай!" И тут сам удивляешься, откуда у тебя берутся силы, эмоции, ты раскрываешься максимально. Лучшего кастинга я в жизни не видел! Это настолько реализованные люди, что им некому и незачем завидовать. Я тогда, помню, идти боялся, ведь я рок никогда не пел, а Андрей Васильевич говорит: "Иди!" Пошел, спел – и прошёл.

– Вашим первым мюзиклом был "Норд-Ост", известный в том числе и из-за захвата заложников на Дубровке…

– Я ушёл оттуда раньше, чем произошёл этот кошмар. Проработав первый сезон, весной уволился. А трагедия произошла 23 октября следующего года. Помню: сижу, смотрю телевизор – и тут эта жуткая новость! Теракт, захвачены заложники. Начинаю всем судорожно звонить, а телефоны молчат… Три ночи не спал, потом отключился – и прозевал тот момент, когда их освободили.

– Вернёмся к собственно мюзиклу. Говорят, работа в мюзикле довольно жёсткая школа для исполнителя…

– Во-первых, ты должен решать актёрскую задачу, во-вторых, физически вкладываться в пение, в-третьих, ещё есть хореография, которой ты тоже должен владеть. Я просто преклоняюсь перед артистами ансамбля, чаще всего это классический балет довольно приличного уровня, а во время танца они ещё и поют! И никакой фонограммы! В Москве этого нет нигде. Люди хотят слышать живое пение, тем более что получаем мы за свою работу гораздо больше, чем другие артисты. Но в мюзикле и работать надо на износ!

– Расскажите о работе в недавно вышедшем мюзикле "Преступление и наказание".

– Отбирали нас довольно долго. Мюзикл прекрасен – наш современный классик Эдуард Артемьев потрясающе вписал музыку в это произведение. Там всё настолько органично сплетено, что исполнять его очень просто, ничего не надо выдумывать, просто отдаться музыкальной фразе, прочувствовать её. Кстати, вначале этот опус "обозвали" рок-оперой. Потом думали сделать просто оперу, но в итоге провели кастинг мюзикловых исполнителей, Кончаловский слушал голоса и выбирал. Я тогда схитрил – моя хорошая знакомая ещё по "Норд-Осту" Лена Шмелёва была знакома с Артемьевым, и я ей передал свой диск с записями. Эдуард Николаевич их послушал и как-то вечером мне позвонил: "Здравствуйте, Володя! Я хочу, чтобы вы попели у меня". У меня от неожиданности даже дыхание перехватило, и я еле выговорил: "Конечно, да!". Через неделю меня утвердили на роль Раскольникова. Запись шла очень сложно. У Раскольникова было тридцать шесть вокальных номеров. А какая музыка! Смена размеров, хроматические ходы, не подкреплённые гармонией. Я сначала думал – не справлюсь, а потом решил: нет, меня на роль выбрали, что, теперь откажусь? Учил, включил фонограмму, а потом в меня это всё просто вошло и всё. Премьера состоялась совсем недавно в Театре мюзикла Михаила Швыдкого.

– Вы уже достаточно долгое время являетесь свободным художником. Есть ли у вас какие-то агенты или вы сами ищете работу, ходите на кастинги?

– Увы, пока не получается найти себе хорошего агента. Те, у кого они есть, лучше обеспечены работой – агент не только находит возможность пройти кастинги, он организует тебе концерты, гастроли, выезды. А я хожу на кастинги сам. Обычно в Москве мюзикл не идёт более двух лет. Но это фактически каждодневные представления. К примеру, когда год назад я был занят в "Красавице и чудовище", то играл тридцать четыре – тридцать восемь спектаклей в месяц. Только понедельник – выходной. Хотя какой выходной – по понедельникам я преподаю вокал на актёрском отделении института имени Державина. Семь часов работы со студентами забирают всю энергию! Кстати, в этом институте Андрей Васильевич Бачурин тоже поставил со студентами мюзикл "Преступление и наказание" на музыку Артемьева, но в своей постановке и под названием "Раскольников". Потрясающий получился спектакль – зал всегда забит до отказа, даже стулья приходится приставлять. Люди подходят, благодарят, хотя нет практически никакой рекламы, только в социальных сетях.

– Сами вокалом занимаетесь?

– Беру уроки у потрясающего педагога ГИТИСа Татьяны Васильевны Башкировой, которую я, увы, нашёл очень поздно. Думаю, случись это раньше, я достиг бы гораздо большего. Именно она верно определила мой голос как баритон. А я раньше считал себя тенором. Кстати, такое часто случается, отсюда и проблемы. Она научила меня правильно дышать, мы учим оперные арии. Думаю, именно с оперой я свяжу своё будущее. В моём возрасте на многие партии и роли в мюзиклах я уже не могу претендовать. Естественно, меньше возможностей получить работу. А в опере можно петь, когда тебе полвека и даже больше.

– Судя по тому, что ваше выступление в Крымском государственном музыкальном театре не первое, можно ли говорить об уже сложившемся творческом содружестве?

– Крым – моя родина. Во-первых, здесь живут мои родители, и возможность их повидать всегда большая радость. Когда я осенью приезжал на открытие сезона и пригласил маму, она была вне себя от счастья, ведь я исполнял арию Мистера Икса, а Георг Отс всегда был её кумиром. Вот такой подарок я сделал ей на день рождения! Во-вторых, само приглашение Володи Косова стало для меня неожиданным, но очень приятным. Тем более что главная роль в оперетте "Принцесса цирка" – честь для любого артиста!

Просмотров: 1612




Новости по теме

Читайте также