Олег Нестеров: "Это здорово – в столь зрелом возрасте открывать для себя новые, удивительные места"

20 февраля 2015 г. в 15:52

Автор: Александр Рыженко(все материалы автора)

Они наконец-то доехали до Крыма! На 28-м году своей жизни в Симферополе и Севастополе впервые выступила легендарная московская группа "Мегаполис" – тот самый бенд Олега Нестерова, хиты которого ("Женское сердце", "Карл-Маркс-штадт", "Москвички", "Никогда", "Все не кончится старость" и др.) в 90-х годах прошлого века звучали из окон чуть ли не каждой квартиры на постсоветском (и не только) пространстве.

С Олегом Нестеровым пообщался корреспондент "Нового Крыма".

 

– Как так получилось, что концерты "Мегаполиса" состоялись в Крыму только сейчас?

– Сложно сказать. Возможно, в 90-е, когда мы, извините за нескромность, находились на медийном пике, Крым был не совсем для нас. Может, были какие-то другие причины. Потом мы долгое время не выступали – вместе с Михаилом (Михаил Габолаев, бас-гитарист "Мегаполиса". – Ред.) занимались продюсированием, и это, кстати, был один из лучших периодов нашей жизни. Что касается Крыма, то я здесь в третий раз: в 1968 году с родителями отдыхал в Коктебеле, четыре года назад приезжал в Севастополь, и вот сейчас – долгожданные гастроли. В принципе, это здорово – в столь зрелом возрасте открывать для себя новые, удивительные места. Это своеобразный бонус от жизни. Я, например, перед симферопольским концертом почти весь день гулял по городу, все внимательно рассматривал, и на душе у меня было тепло и светло.

– Крымская публика наверняка шла на "Мегаполис" 90-х. У вас самих в связи со зрительскими ожиданиями не возникло ощущения, что вернулись в молодость?

– Только если самую малость (улыбается). Конечно, на концертах мы играем в том числе и свои старые хиты, но при этом обязательно смотрим вперед, и, как мне кажется, нам удается вдохновлять публику и на наш новый материал, который, разумеется, очень сильно отличается от того, что мы делали в 90-е.

– Тем не менее насколько музыка, созданная в звездный период "Мегаполиса", вам все еще близка?

– Очень близка! Разумеется, что-то навсегда сгинуло, но многое осталось и по-прежнему является частью нашей жизни.

– Многие до сих пор с некоторым недоумением вспоминают ваш непродолжительный клубный проект "НЕГОРО-Шоу", в котором группа в забавных костюмах не пела и не играла, а лишь танцевала под свою музыку. Что это, если честно, было?

– В тот период (начало 1994 года. – Ред.) мы активно развивали гитарную музыку, но у нас появилась возможность нелегально поработать на мосфильмовской midi-студии, и мы начали экспериментировать с оказавшимися в нашем распоряжении семплерами и другими диковинными компьютерными штуками. В итоге записали электронные ремиксы на наши песни, благодаря которым и вошли в клубную жизнь Москвы (с гитарной музыкой нас там никто особо не ждал). Эксперимент получился очень веселым. Это была своеобразная смесь панка и клоунады. Журналисты BBC предрекали нам победу на "Евровидении", но мы с треском провалили отборочный конкурс. Эта тема стала популярной лишь спустя полтора десятка лет. Наверное, мы слишком рано вынесли ее на суд общественности (смеется).

– Вам принадлежит лейбл "Снегири", который, в частности, открыл широкой публике симферопольскую группу "Ундервуд". Как она вообще появилась в вашей жизни?

– Однажды в наш офис вошел хмурый молодой человек с глубоким перегаром и потребовал вернуть демозапись группы "Ундервуд". Я сказал, что еще не слушал ее, на что он ответил, что, мол, это хорошо, и ушел удивительно счастливый восвояси. А через несколько часов вернулся с компакт-кассетой: "Послушайте лучше это". Честно говоря, я был заинтригован. В машине включил кассету и услышал песню "Гагарин, я вас любила!", которая, конечно же, не могла меня не зацепить. Этим "человеком с похмелья" был Володя Ткаченко. Как позже выяснилось, Володя приехал в Москву к друзьям: они всю ночь выпивали, он под гитару пел им свои песни. В разгар вечеринки друзья убедили Ткаченко, что Нестерову стоило бы послушать не записанную в Симферополе "демо", а кассету с живой музыкой. И это, как оказалось, решило судьбу группы.

– Почему ваше довольно продуктивное сотрудничество с "Ундервудом" закончилось?

– Все просто: детишки вырастают и вылетают из гнезда. К тому же от любого, даже самого успешного сотрудничества накапливается усталость. Что касается "Ундервуда", они молодцы! Мне кажется, это единственные наши подопечные, которые, расставшись со "Снегирями", пошли дальше и закрепили свой успех. Ребята занимаются своим делом: пишут прекрасные песни, делают музыку для фильмов, спектаклей, играют концерты и вообще стали серьезной частью культурной составляющей Москвы.

– Быть продюсером сложнее, чем заниматься музыкой самому?

– Мне тяжело ответить на этот вопрос, потому что я занимаюсь продюсированием в том числе и своей группы (улыбается). Наверное, это не совсем правильно. Но таковы реалии.

– Говорят, что в рок-музыке уже нельзя придумать ничего нового…

– В середине нулевых, когда гонцы доскакали до океана и поняли, что дальше земли нет, они вернулись назад и вбили свои знамена там, где было слаще всего. В рок-музыке слаще всего было на рубеже 60-х и 70-х годов прошлого века. Рок определился со своим классическим звучанием, и мир принял картину этого правдивого звука – не сделанного, не перепродюсированного, не сплющенного и т. д. К сожалению, в современной рок-музыке электрогитара превратилась в инструмент-штамп. В нашем проекте "Из жизни планет" мы реабилитировали гитару – вернули ей привычный царствующий статус. Получился своеобразный перевертыш: это одновременно и современная музыка, и музыка, которая могла быть сделана полвека назад.

– "Из жизни планет" – это ведь не альбом, правда?

– Это проект на мультиплатформе. Всем известно, что оттепельное кино – это то, что наряду с космосом Россия дала миру в 60-е годы. Канны, Венеция, триумфальное шествие наших кинематографистов. Но не все знают, как печально все это закончилось. Эволюция была задавлена сверху, и кино начало развиваться в совершенно ином направлении. В 1963 году после встречи Хрущева с киношниками на "Мосфильме" закрыли сразу 12 картин. После пражских событий 1968 года вообще было принято драконовское постановление по кинематографу. Власть боялась, что оттепель превратится в половодье, поэтому и была дана команда снять с производства все самое смелое и яркое. Если бы этого не произошло, мы бы смотрели совсем другое кино, у нас были бы другие герои, другой культурный кодекс, наверное, и страна была бы другая. Эх, если бы Шукшин снял своего "Степана Разина"… Но не случилось. Наш проект посвящен неснятым фильмам 60-х, этому прекрасному и трагическому кладбищу. Мы взяли всего четыре картины из великого множества: "Причал" Геннадия Шпаликова (с его Москвой-невестой), "Семь пар нечистых" Владимира Мотыля (по одноименной повести Каверина), "Предчувствие" Андрея Смирнова (которого после "Белорусского вокзала" выдавили из профессии) и "Прыг-скок, обвалился потолок"  уже упомянутого Шпаликова (его психоделическую цыганочку). Это могли быть великие фильмы, но зритель их не увидел. В своем проекте мы использовали формат музыкального посвящения, чтобы зритель имел возможность представить (каждый по-своему), какими могли быть эти картины. Проект рассчитан прежде всего на молодых, 20-летних. Это своеобразная эстафетная палочка: вдохновляйтесь и идите вперед, завоевывайте свои Канны и Венецию.

– Почему проект вы называете мудьтиплатформенным?

– Помимо музыкальной составляющей, под него создан большой интернет-ресурс в формате web documentary – линейно разворачивающейся мультимедийной истории. Четыре государственных архива, бессчетное количество личных архивов героев и их наследников, участников тех событий по этим четырем неснятым фильмам – все это заняло три года работы. На сайте можно провести неделю и не успеть со всем ознакомиться. Еще одна составляющая проекта – музыкальный спектакль. Мы поняли, что, кроме музыки, зрители ждут от нас еще и рассказа – об авторах неснятых картин, их замыслах, об эпохе, в которую они жили и творили. Премьера спектакля состоялась в московском "Гоголь-центре" и на Новой сцене Александринского театра в Санкт-Петербурге. Сейчас он идет в Москве на сцене Театрального центра им. Мейерхольда.

– Судя по всему, вы собираетесь развивать этот проект и дальше.

– Да. Обязательно переведем на английский язык сайт, чтобы его могли читать и за рубежом.

– В 1996 году во время операции на сердце тогдашнего президента России Бориса Ельцина вы организовали акцию "Выздоравливайте, Борис Николаевич!" Многие увидели в ней…

– (Перебивая.) Ради Бога, не было никакого подтекста. Это было обычное желание оказать поддержку человеку, которому предстояло перенести сложнейшую операцию. И все.

– В 2008 вышла ваша дебютная книга "Юбка". Неужели после этого больше не возникало желания продолжить свои изыскания на литературной ниве?

– Есть такое желание. Буквально через пару недель отправлюсь куда-нибудь, где не говорят на русском языке (чтобы по входу была нулевая информация), и засяду за написание романа о Москве 1962 года. Это время моего солнечного детства, когда родители были молодыми, а дом полон любви. Это было прекрасное время! Тем более что при создании проекта "Из жизни планет" я в него погрузился, что называется, с головой.

– Над чем сейчас еще работаете?

– Придумал новую интереснейшую телепрограмму, но это жесточайшее ноу-хау, поэтому о ней ничего рассказывать не буду (улыбается). Кроме того, недавно на "Снегирях" издали альбом 18-летней питерской певицы Даши Шульц – обязательно послушайте.

Просмотров: 578




Новости по теме

Читайте также