Василий Лановой: "С художника спросится!" (ФОТО)

Василий Лановой: 'С художника спросится!' (ФОТО)

16 марта 2015 г. в 21:55

Автор: Александр Беланов, режиссёр-кинодокументалист, Москва(все материалы автора)

Он что-то мурлычет себе под нос, ведя нас по тихим, утопающим в сумраке, узким коридорам театра Вахтангова. Высокий, сухой, с офицерской выправкой и врождёнными качествами дамского угодника – распахивает двери "гостевой" перед единственной девушкой из нашей съёмочной группы:

- Вам помочь, барышня?! – спрашивает Лановой.

- Я не барышня, я телеоператор!

- Тем более, помогу! – смеётся Василий Семёнович, – выхватывая тяжёлый штатив из рук 20-ти летней, быть может, в ближайшем будущем – легенды российского синематографа ...

На подготовку к съёмке телеинтервью (установку камер, света и звука) тратим полчаса его драгоценного времени. Для меня это всегда испытание: не все из титулованных выдерживают: закатывают истерику, учат – как жить и работать. Ловлю взгляд "главного офицера" советского кино. Ему интересно! Наверное, сравнивает советскую кинокамеру "Конвос-автомат", снимающую на перфорированной 35-мм киноплёнке с современными "игрушками" мировой теле-киноиндустрии...

Мало кто знает, что окончив школу с золотой медалью, Василий Лановой в 1953 году поступил на факультет журналистики МГУ. Через полгода, слава Богу, бросил и... поступил в Щукинское театральное училище.

- Девочка с телекамерой... Так необычно! – заметил, разливая чай с чабрецом, Василий Семёнович. – А вот девочка со снайперской винтовкой на развалинах Донецкого аэропорта – страшно, цинично и противоестественно...

ДЕТИ ВОЙНЫ...

Раскладываю на столе перед Василием Лановым фотографии из двух разных конвертов. На первых – подростки из "Гитлерюгенда". Вот они нападают на кинотеатры. В это время там крутили антивоенный фильм "На Западном фронте без перемен". Горят люди...

-А здесь, смотрите, Одесса 2 мая 2014. Пятнадцатилетние девочки разливают керосин по бутылкам. Радостно выкрикивая националистические речевки, готовят "коктейли Молотова". В итоге – десятки обгоревших трупов в Доме профсоюзов...

- И там, и здесь – дети-убийцы! – качая головой, сокрушается Василий Семёнович. – Прокисшим молоком ненависти вскормлено целое поколение!..

 В 1930 году городской глава Ганновера, социал-демократ Густав Носке запретил школьникам вступать в "Гитлерюгенд". Тогда его примеру последовали и в других землях страны...

-И что в итоге?

- Гонимые, они выдавали себя за "жертв", пострадавших за правду. Запрещённые ячейки гитлерюгенда, возрождались как "Друзья природы" или "Юные народные филателисты".

Я читал, что в Киле, например, когда власти запретили ношение формы гитлерюгенда, на улицы вышли сотни учеников из мясных лавок. На них – заляпанные кровью фартуки. Горожане знали, что под фартуком у каждого – огромный, наточенный нож! Страх накрыл города...

- Сегодня украинские политологи на российских телеканалах убаюкивают нас: за неонацистов на Украине – голосует не более двух процентов избирателей...

Василий Лановой не выдерживает, бьёт кулаком по столу.

 - Я так скажу: победа над фашизмом в годы Великой Отечественной – наша главная духовная скрепа. Она и сегодня объединяет все народы бывшего Советского Союза! В ЦРУ, в Госдепе США – не дураки сидят, они прекрасно понимают: переписав историю, украв нашу Победу, создав из России образ врага, можно разжечь если не третью мировую, то вторую гражданскую – это точно! И вот она уже полыхает в степях Украины...

- Вы ведь и сами родом с Украины?

- Отец мой, Семен Петрович, и матушка, Агафья Ивановна, – родом из села Стримба. Это – Одесская область. В 1931 году – в голодный неурожайный год на Украине родители переехали в Москву. В 1934 – родился я... Перед  войной мы снова на Украине, на родине моих родителей...

Василий Семёнович вновь потянулся за фотографиями детей из "Гитлерюгенда". Задумался. Зрачки его глаз – расширились. Хрустнул фалангами пальцев...

- Тогда,  в1941 году, окупанты показывали совсем другие фотографии своих чад. Они так умилённо плакали при этом!

Один немец, который у нас остановился в доме, подарил мне свой ремень. Я надел его и пошел гулять.

На току к нам подъехал другой фриц, увидел меня с этим ремнем и кричит: "Ком хер, ком хер!" Я подошел. Тогда он показал, чтобы я отдал ему ремень. А я говорю: "Не дам, это – мой ремень!"

Тогда этот детина снял с плеча автомат и при всех дал очередь над головой, описав дугу...  До сих пор слышу свист пуль у самого уха. Бабушка моя сразу упала в обморок, а дед застыл в оцепенении. Помню, молча снял ремень и протянул его немцу...

После войны, занимаясь уже в театральной самодеятельности, я ещё долго продолжал заикаться. Еле избавился от этого недуга...

- Для вас и эта, сожжённая дотла украинская степь – кусочек родины?..

- Вот какие слова, узбека по национальности, защищавшего блокадный Ленинград от врага, довелось мне однажды прочитать: "Жизнь – это Родина. Родина – моя семья, мое село, вся моя Советская страна. Когда враг забирает пядь моей земли, он отрезает кусочек моего тела…"  Этот узбек – истинный патриот нашей родины – отдал жизнь, защищая Ленинград, страну, свой родной дом...

Понятное дело – воспоминания о войне помогли Василию Лановому в работе над фильмами о Великой Отечественной войне. Он своими глазами видел, как пришел враг на нашу землю – сытый, наглый, самодовольный, и как потом бежал – жалкий, трусливый, озлобленный...

- Немецкие машины, груженные техникой, снарядами, награбленным добром, – вспоминает Василий Семёнович, – вязли в грязи, они их уже не вытаскивали, поджигали и бросали, сами унося ноги подальше от надвигающегося возмездия. Изредка раздавались взрывы, рвались снаряды, разнося машины и все, что находилось рядом, по кусочкам.

Дед мой стоял у калитки, смотрел на все это и дивился, приговаривая: "Тю, дывинося!.." Что означало: "Смотрите, пожалуйста!.."

Фотографии "одесской Катыни", соскользнув со стола, посыпались на пол.

Лановой не заметил этого, он был далеко...

- Как-то вечером мы услышали, как в дверь кто-то робко постучал. Открываем, а на пороге  - совсем еще мальчика в немецкой форме. Грязный, весь в слезах, он протягивал руку и жалобно просил: "Матка, яйка! Матка, яйка!" У него был такой жалкий вид, что бабушка отломила краюху хлеба и молча протянула ему. Он буквально вцепился своими пальцами в хлеб и, приговаривая: "Данке шён! Данке шён!", жадно начал есть. Вот таких вояк вынужден был фюрер посылать на фронт в конце войны...

- Какую такую "родину" защищали несовершеннолетние отморозки из "Правого сектора", забрасывая своих земляков "коктейлями Молотова" в Одессе? За какие такие идеалы боролась наводчица миномётов Надежда Савченко, обвиняемая в пособничестве убийству российских журналистов?

Василий Семёнович поднял глаза. Они были влажными...

- Родина без любви – мёртвая земля! У этих больше нет родины. Они её сожгли и расстреляли. Прежде всего – в своём сердце...

Продолжение интервью Александра Беланова с Василием Лановым читайте в газете "Новый Крым" и на нашем сайте 26 марта.

Просмотров: 507





Новости по теме

Читайте также